Партия для ловеласа - Вера Колочкова

— Кать, ты включи его сейчас, ладно? Как только зазвонит — отвечай. А если позвонит Валера, вызывай меня быстро и любыми доступными средствами. Поняла?

— Верк, а кто это — Валера? Хахаль, что ли, новый? Ну, ты даешь…

— Да не хахаль, Катька, не хахаль! Если б хахаль, это б еще полбеды было…

— А кто тогда?

— Потом! Все, все потом! Побежала я, а то она сейчас голос себе сорвет…

Александра Васильевна полулежала в своих подушках и громко стонала, страдальчески поджав губы скобочкой. Лицо ее и в самом деле было бледно-сероватым, и даже из глаз плеснуло в Веронику не прежним уже болезненным любопытством, а самой настоящей болью. Болью, которую ни с каким таким надоедливым интересом к чужой жизни уже и не спутаешь…

— Вероника… Ну что же ты… Я тебя зову, зову…

— Что, мам? Тебе плохо, да? Что, что у тебя болит? — перепуганно засуетилась над ней Вероника.

— Да, мне плохо, очень плохо… Такая боль вот здесь… И вот здесь…

Александра Васильевна жалобно провела рукой где-то в районе желудка-печени и снова застонала, полуприкрыв глаза и вытянув вверх подбородок.

— А что ты ела, мам? Может, что-то несвежим было? Вообще, я только вчера вечером все приготовила, Катька обещала утром разогреть только…

— А я тебе говорю, что нельзя доверяться этой рыжей плебейке! Как ты так можешь, Вероника? Она меня точно отравит когда-нибудь, вот увидишь…

— А это что, мам? — удивленно уставилась Вероника на порядочную кучку засохших уже колбасных шкурок. — Это что же, Катька тебе давала есть сырокопченую колбасу? Не может быть… Тебе же нельзя ни копченого, ни острого… Я ей говорила… Ничего не понимаю…

— Господи, Вероника! — раздраженно-капризно махнула на дочь рукой Александра Васильевна. — Ты бы еще посчитала, сколько кусков хлеба я съела! Лучше дай мне какую-нибудь таблетку да посиди со мной рядом… Дай, дай мне руку…

Александра Васильевна снова выразительно застонала, схватившись одной рукой за правый бок. Другая же ее рука нетерпеливо и слепо шарила по воздуху, отыскивая Вероникину ладонь, и она совсем уж было послушно-обреченно протянула ее этой руке навстречу, но спасительный Катькин голос заставил ее вовремя отдернуться от материнского ложа, практически отпрыгнуть от него даже — слишком уж властно да по-командирски громко-звонко он прозвучал. Даже Александра Васильевна вдруг перестала стонать и повернула в сторону этого Катькиного голоса свою голову.

— Вероника! Пойдем, при тебе буду показания счетчика снимать! Чтоб потом претензий никаких ко мне не было, а то начнете опять возмущаться!

— Иди, иди, дочка! — благословила Веронику милостиво Александра Васильевна. — И смотри повнимательнее, пожалуйста! Ты знаешь, эта стерва все время пытается меня обсчитать…

Вероника пулей влетела вслед за Катькой в ее комнату, схватила в руки протянутый ей телефон:

— Да! Да, да, это я, Валера…

— Вероника, кто мне ответил сейчас?

— Это подруга моя… А что?

— Скажите, она не в курсе наших с вами проблем? Я надеюсь, вы понимаете, что…

— А чего вы вдруг так испугались, Валера? Если даже она и в курсе?

— Но вы сами должны понимать…

— Да ничего я не хочу понимать! Не пугайте меня. Черт с вами, отдам я деньги за выкуп Стаса. Только у меня одно условие — пусть он мне сначала сам позвонит…

— Но это невозможно, Вероника! Вы что, шутите? Это все очень, очень серьезно. Там такие люди, знаете ли, что им глубоко плевать на все ваши условия, вместе взятые. Раздавят, как букашечку. И вас, и вашего Стаса. А положение у него сейчас действительно незавидное. Мне кажется, вы даже и близко не представляете себе, какое оно незавидное. Человек сидит и ждет пулю в затылок и отсчитывает каждую свою минуту, как последнюю! А вы тут со мной торгуетесь, условия ставите. Да за любимого человека можно последнее отдать…

— Ладно, Валера. Дам я вам эти деньги. Только вот про любовь не надо, пожалуйста. Она в данной ситуации вообще ни при чем.

— Но как же… Вы что, Стаса больше не любите?

— Нет. Деньги эти я плачу за свою ошибку. Как говорится, с глаз долой, из сердца вон…

— Не понял… Это про кого вы — из сердца вон? Про Стаса?

— Да, про Стаса. Так где я вас завтра смогу найти?

— Я и сегодня могу, в принципе…

— Нет, давайте завтра. Завтра ровно в половине второго, на Синем бульваре, справа от памятника Гоголю есть такая каменная скамейка…

— Знаю.

— Не опаздывайте, пожалуйста. Я приду туда в свой обеденный перерыв, и мне не хотелось бы задерживаться в ожидании вас…

— Понял. Понял, Вероника! Я вас не задержу! Буду как штык! Какая же вы молодец, Вероника! Повезло Стасу — такую женщину встретил…

— Ой, не благодарите меня, Валера! Не надо! И передайте Стасу, что мне срочно нужно с ним переговорить.

— Да не беспокойтесь, Вероника! Он завтра же будет валяться у ваших ног и благодарить за спасение!

— Да не надо мне никакой благодарности! Перестаньте! Ни его, ни вашей! Пошли вы все со своей благодарностью знаете куда?

— Все-все, не буду. До завтра, Вероника. Все, отключаюсь…

— Верка, кто это? Что за деньги? Десять тысяч — это что, неужели долларов?! А ну, давай колись, куда вляпалась!

— Да я-то как раз никуда и не вляпывалась, это все Стас… На него с долгами какими-то наехали. Ну вот и пришлось…

— Чего пришлось?

— Денег добывать, вот чего!

— А кто такой этот Валера? Он тут при чем?

— Это его друг. Он и должен кредиторам эти деньги передать. Только тогда они его выпустят.

— Ой, мамочки-и-и… Ну и балда же ты, Верка! Совсем с ума сошла. Куда тебя все несет-то? Долги какие-то, доллары, чужие кредиторы. Ты что, и правда во всю эту лабуду веришь, да?

— Кать, но с этим же не шутят…

— Шутят, Верка, еще как шутят. Иногда даже и очень неприятно. И совсем не смешно. Таким шутникам только попади в лапы — живой не выскочишь. Сядут на шею и будут вымогать до бесконечности.

— Кать, но мы ведь все равно настоящей правды не знаем. А вдруг его и в самом деле убьют? Как бы там ни было, никакие деньги не стоят человеческой жизни. Нет, отдам я, черт с ними. Пусть живет…

— Так. В общем, я завтра на это свидание с тобой пойду, поняла? А то еще треснут тебя там по кудрявой башке, потом собирай твои мозги по снегу! Или в машину затолкают, увезут в неизвестном направлении…

— Как это — со мной пойдешь? Еще чего! Никто меня ничем не треснет. И не вздумай даже…

— Ладно, чего ты. Я в сторонке просто постою, присмотрю за тобой. Не нравится мне все это, ой как сильно не нравится…

— Ну не надо, Катьк! Что я, маленькая? Мне и самой, знаешь, не очень все это по душе… Не ходи никуда, поняла? Я сама с этой ситуацией должна справиться! Сама вляпалась, сама и отвечу! И так мне и надо, по большому счету…