Партия для ловеласа - Вера Колочкова

Вера Колочкова

Партия для ловеласа

Глава 1

Игорь старательно потопал ногами, стряхивая с лыжных ботинок снег, потом, с удовольствием подмигнув раскрасневшемуся от быстрой ходьбы Андрюшке, открыл дверь подъезда и пропустил мальчишку с его маленькими пластиковыми лыжами вперед, отметив про себя, каким здоровым зимним румянцем горят его упругие детские щечки. Все ж таки замечательное это дело — воскресная лыжная прогулка по прилегающему к их дому лесопарку. Да еще и на пару с шестилетним сыном. Да еще и в такой звонкий морозец. Жаль только, что Вероника не разделяет этих воскресных их утренних удовольствий: зимой — лыжи, летом — легкие пробежки с купанием в пруду… Валяется в постели да тупо переключает телевизионные каналы, перескакивая с одной развлекухи на другую, и упорно пытается доказать им с сыном, что для нее это и есть настоящий отдых. Слава богу, хоть к их приходу с прогулки обед умудряется приготовить…

А вообще он зря на жену свою ворчит. Хорошая она у него, замечательная просто. И в свои двадцать восемь выглядит как юная комсомолка-восьмиклассница, несмотря на десятилетний уже семейный стаж. Такая худенькая, милая блондинка с совершенно наивным детским личиком, синими глазами-блюдцами да красиво очерченным пухлым бантиком губ. Просто прелесть что за женщина. Ангел, а не женщина. Вовсе не зря он так долго себе жену выбирал… До тридцати лет все никак не решался на этот шаг, как тот доктор из известного новогоднего фильма, который боялся, что жена будет мелькать у него перед глазами. Туда-сюда, туда-сюда… А как Веронику увидел первый раз, так для себя и решил — вот она, моя женщина. Пусть сколько угодно перед глазами мелькает, ему от этого только лучше будет. И женился сразу, с ходу, несмотря на приличную разницу в возрасте и долгие мамины уговоры не делать этого так поспешно и ее же испуганные предсказания о том, что разочарование его будет близким и неминуемым, что родится ребенок, потом поздно будет…

Никакого такого разочарования у него не наступило. А все было совсем наоборот — Вероника оказалась женой очень хорошей. И с удовольствием вечерами он взглядывал на ее маленькую и аккуратненькую, мелькающую у него перед глазами твердую попку, обтянутую эластичными штанишками. И, сидя за кухонным, накрытым к ужину столом, взглядывал, как она ловко мечется между плитой, мойкой и холодильником, и после ужина, развалясь в кресле перед телевизором, с удовольствием наблюдал то там, то здесь это приятное туда-сюда мелькание…

Жили они с Вероникой хорошо, размеренно и без семейной злобной ругани. И Андрюшка рос здоровым и спокойным мальчишкой. Что еще нужно человеку для счастья? Он — глава семьи, муж, отец и добытчик, она — молоденькая, с легким, но без придури, слава богу, характером и совсем не глупой кудряво-блондинистой головкой… Благодаря этой своей неглупой головке и институт умудрилась закончить, не отходя, как говорится, от семейно-материнских обязанностей. Нет, все сходилось к тому, что с женой Игорю просто сказочно повезло. Зря мама так расстраивалась…

Все эти приятные мысли вихрем пронеслись у него в голове и тут же вылетели, оставив после себя щекочуще-теплое ощущение, как прикосновение легкой морской пены от накатившей, но не успевшей обрушиться на тебя всей тяжестью волны. Вот интересно все-таки, отчего это приятные мысли никогда в голове не задерживаются, а занудно-неврастенические, наоборот, норовят остаться там надолго, и никакой такой волной их оттуда не вышибешь? Странно даже…

А как пахнет-то вкусно на лестничной площадке, господи! И именно со стороны их двери — жарящейся с чесноком да с лимоном в духовке курицей пахнет. Он этот плотный съестной дух уж ни с чем не спутает. Особенно в воскресный день. Особенно после долгой лыжной прогулки по звенящему зимнему лесу. Особенно в предвкушении послеобеденного футбольного матча, который будут транслировать сегодня по спортивному каналу…

— Мама! Я два раза с высокой горки скатился! Сам! — зазвенел с порога голосом-колокольчиком Андрюшка, топая на кухню, куда скрылась бегом, отворив им дверь, Вероника. — А папа только внизу стоял и смотрел! А я сам!

— Молодец, сынок! Только почему ты сюда в ботинках шлепаешь? Я, между прочим, пол мыла!

— Э! Андрюха! Ты чего это, в самом деле… — поддержал жену Игорь, стараясь придать голосу побольше отцовской строгости. — А ну, давай обратно! Мама старалась, а ты…

Быстро раздевшись, он встал под душ и с наслаждением закрыл глаза, ощущая, как по разгоряченному, выбросившему за эту прогулку через пот все ненужные шлаки телу стекают жесткие водяные струи, освобождая кожные поры для дальнейшей здоровой жизни. Ух, хорошо! А плотный жарено-чесночный запах нагло проник уже и в ванную, и щекочет ноздри, и дразнит желудок, выделивший в ответ положенный ему по человеческой физиологии пищеварительный сок.

— Вероничка, ты у меня не жена! Ты у меня сорок восемь килограммов чистого золота! — развалясь в толстом махровом халате на кухонном мягком диванчике, улыбнулся Игорь в ее обтянутую зелеными лосинами попку, фигурно выпяченную от наклона корпусом вниз перед открытой дверцей духовки.

— Не смеши, а то уроню… — все-таки засмеявшись, проговорила Вероника, доставая из духовки горячий противень. Курица, золотисто зарумянившись, до сих пор гордо шкворчала на нем в собственном соку, словно представляла собой в данный момент наивысший эталон, пиковую точку их семейного воскресного счастья, обсмеянного старательно, как вдруг подумалось Игорю, Ильфом и Петровым с их литературно-классическим «Мусик, когда будет готов гусик…». Вот зря, зря они осмеяли это счастье-то. Потому что, если разобраться, ничего тут смешного и нет, а есть одно только сплошное, пусть и ограниченно-физиологическое, но все-таки удовольствие, которое как раз и является, как его ни называй, наиважнейшей составляющей этого самого семейного счастья…

— А давай-ка ее, голубушку, сюда, да побыстрее! — потер плотоядно руки Игорь. — Сейчас, сейчас мы с ней расправимся! У меня там футбол через двадцать минут начнется…

— Да ладно тебе, футбол! — весело обернулась к нему Вероника. — Знаю я твой футбол! Сейчас усядешься в кресло и заснешь моментально часика примерно на два. Как раз к окончанию матча и проснешься!

— Нет, малыш, ты не права. Не засну. Слишком уж игра ответственная сегодня.

— Ну-ну, посмотрим…

Ровно через двадцать минут, уже развалившись в широком удобном кресле перед телевизором, Игорь опять ощутил в себе прилив прежнего довольства своей жизнью, такой благополучно-устроенной, такой физиологически-здоровой, такой удобной и правильной. Яркое зимнее солнце, преломляясь лучами сквозь морозное стекло и красивые ажурные портьеры, ласково-игриво заглядывало в глаза, било прямиком в верхние веки и все цеплялось за них ненавязчиво, и тянуло, тянуло вниз, уговаривая на сладкий и сытый послеобеденный сон. Из последних сил сопротивляясь этим уговорам, он пару раз встряхнул головой и попытался как-то включиться в голос футбольного комментатора, но солнце оказалось сильнее. Навалилось, обволокло сонно-желтой одурью и все-таки унесло в расходящуюся под веками оранжевыми кругами дрему — права оказалась его жена Вероника. Умница Вероника, красавица Вероника, чистое золото Вероника…