Судьбы передвижников - Елизавета Э. Газарова

его холста, старательно выполненные в традиционной романтической манере, – «Вид на Кремль от Крымского моста в ненастную погоду» и «Зимняя ночь в Москве». Спустя год молодой художник отправился в повторное путешествие по Украине. Его первая поездка в Малороссию, состоявшаяся тремя годами ранее по совету учителя на средства мецената И. В. Лихачёва, носила скорее ознакомительный характер. Теперь живописные украинские виды обозревал многообещающий художник. В Москве богатые украинские впечатления бодро перерабатывались в творческой лаборатории начинающего живописца, легко обходясь с устоявшимися принципами и условностями искусства пейзажа. Подобный подход принято называть самобытностью, и в работах 23-летнего живописца она уже определённо присутствовала.

В мае 1854 года Московское училище удостоила своим вниманием великая княгиня Мария Николаевна. Будучи президентом Академии художеств, она, конечно, не могла не интересоваться молодой порослью отечественных художников, набиравшей силу в Первопрестольной. Посетив училище, Мария Николаевна ознакомилась с работами его питомцев и осталась увиденным довольна. Среди семи приобретённых ею работ воспитанников оказались и две картины Саврасова – «Степь с чумаками вечером» и «Пейзаж масляными красками на бумаге». Более того, великая княгиня распорядилась, чтобы Алексей Саврасов прибыл на её дачу, располагавшуюся на побережье между Петергофом и Ораниенбаумом, для исполнения пейзажей с местных красот. Лестно было и то, что высокая особа пригласила только Саврасова. Робкое поначалу знакомство с пустынными берегами холодного Финского залива переросло затем в увлечённую зарисовку неброских северных видов. Труды молодого москвича великой княгине понравились, и она предложила ему связать свою дальнейшую творческую судьбу с имперской столицей, подразумевая, по всей видимости, своё покровительство. Согласись тогда Саврасов, наверняка не знал бы он в дальнейшем недостатка в заказах и, возможно, жизнь его сложилась бы иначе, но искренность и непрактичность повели молодого живописца другим путём. Не пожелав расставаться с родным городом, Саврасов отверг заманчивое предложение.

Вскоре заметный талант Алексея Кондратьевича был щедро вознаграждён: полотна «Вид в окрестностях Ораниенбаума» и «Морской берег в окрестностях Ораниенбаума» принесли Саврасову звание академика. Художнику стало чем гордиться, чем пленять воображение молодых барышень, что для немногословного, немного застенчивого молодого человека было отнюдь не лишним. Именно тогда соученик Алексея, Константин Карлович Герц, решил представить талантливого и удачливого однокашника своим сёстрам. Вместе с Константином Алексей навестил сестёр Герц на даче, которую те снимали в окрестностях села Кунцева. Девицы Софья и Эрнестина Герц проявили к гостю интерес, очень уж он был трогателен в своей неловкости. Воспитанные в достатке и благополучии, сёстры были образованны, милы и обходительны. Особенно неотразимой показалась Алексею находившаяся на пороге своего тридцатилетия Софья Карловна. Возраст не оставлял ей слишком много шансов для обретения статуса замужней женщины.

Живописное Кунцево дало жизнь целой серии саврасовских пейзажей, в которых уже можно было расслышать неподражаемый лирический мотив дальнейшего творчества художника. Разрабатывать услышанную тему у Саврасова получалось время от времени. Заботы о хлебе насущном принуждали его трудиться на ниве коммерческого искусства – писать модные интерьерные пейзажи, но однажды зазвучавшая в душе живописца музыка уже не умолкала.

В начале 1857 года скончался всеми любимый Карл Иванович Рабус, и ни у кого не было сомнений, что полноценной замены этому замечательному педагогу и человеку просто не существует. Какого же было удивление Саврасова, когда, вызванный в Совет Московского художественного общества, он услышал предложение занять вакантное место незабвенного учителя. Понять Совет, избравший кандидатуру Саврасова, нетрудно. Молодой многообещающий академик живописи, верный последователь Рабуса, выглядел достойным преемником. Оказанное доверие и открывшиеся перспективы воодушевили бы всякого, окрылили они и Саврасова.

Алексей Кондратьевич старался в полной мере соответствовать лестному назначению, хотя особого напряжения это ему не стоило: в Саврасове обнаружился большой педагогический потенциал. Алексей Кондратьевич был спокойным, терпеливым, открытым и доброжелательным человеком, готовым делиться секретами мастерства. Считая природу лучшим учителем пейзажистов, Саврасов побуждал своих воспитанников писать с натуры. Горячо им отстаивалась и внушённая Карлом Ивановичем необходимость всестороннего формирования личности художника. В своей докладной записке новоиспечённый руководитель класса пейзажной и ландшафтной живописи обрисовал наиболее эффективную, по его мнению, методику проведения занятий. Учеников он хотел видеть работающими в классе «по сделанным этюдам с натуры», а свои произведения планировал, находясь рядом с подопечными. «Работая сам при учениках, – пояснял художник, – я смогу постоянно следить за их работами и в то же время даю им возможность видеть ход моих собственных работ». Забегая вперёд отметим, что предложенный Саврасовым порядок, доказав на практике свою результативность, надолго прописался в пейзажных классах.

В сентябре 1857 года в жизни Алексея Саврасова произошло важное событие – он женился на Софье Карловне Герц. Поначалу молодые супруги, заметно отличавшиеся привычками и воспитанием, с интересом изучали друг друга и в этом постижении новизны находили для себя много притягательно-волнующих моментов. Достойная женитьба Саврасова выглядела одновременно причиной и следствием успехов художника конца 1850-х – начала 1860-х годов. Софья Карловна была старше мужа на четыре года. Практичная и умная, она прекрасно держалась в обществе, и для обретения лоска, далеко не лишнего в его новом статусе, Алексей Кондратьевич многое мог воспринять от своей супруги. И он учился, стремясь побороть свою простонародную скованность и замкнутость.

Спустя год после свадьбы у Саврасовых родилась дочь. Увы, новорождённая девочка вскоре умерла, но если отвлечься от этого скорбного обстоятельства, жизнь Саврасова в эти годы складывалась чрезвычайно благополучно и многообещающе. Секретарём популярного тогда Общества любителей художеств был шурин Саврасова, образованнейший Карл Карлович Герц – известный в Москве историк, археолог, искусствовед, – так что нет ничего удивительного в том, что круг общения живописца заметно пополнился людьми самыми замечательными – писателями, художниками, меценатами. В доме четы Саврасовых часто собирались гости и «вели оживлённые беседы об искусстве, читали литературные новинки, спорили по вопросам, волновавшим в то время русское общество».

В 1862 году Общество любителей художеств предоставило Саврасову возможность посетить проходившую в Лондоне Всемирную выставку. В дорогу художник отправился вместе с женой и свояченицей Эрнестиной. К этому времени в семье Саврасова уже подрастала дочка Верочка, во время путешествия родителей она оставалась на попечении родственницы. Добравшись до Петербурга, художник и его спутницы морским путём достигли берегов Туманного Альбиона. Скудость представленного на выставке русского искусства Саврасова огорчила. Можно было увидеть лишь то, что, по меткому выражению Владимира Стасова, «понасовали личные интересы или что пропустило холодное равнодушие». Не нашёл Саврасов и своей работы, вроде бы рекомендованной для лондонского вернисажа. «Вид в окрестностях Ораниенбаума», приобретённый Павлом Третьяковым в самом начале его собирательства, почему-то задержался в Петербурге, а затем вернулся к коллекционеру.

Алексей Саврасов. 1897 г.

Московское училище живописи, ваяния и зодчества на Мясницкой. Начало