Божество пустыни - Уилбур Смит

– Сотник Зарас, я очень рада, что ты будешь сопровождать нас в путешествии в Вавилон. Я хорошо помню твои стихи о взятии крепости Тамиат, когда вы с вельможей Таитой вернулись из похода. Мне доставит большое удовольствие, если ты поужинаешь с нами сегодня и потом развлечешь стихами. Что касается остального пути в Вавилон, вот мое желание и мой приказ: отдай свое место в передовом отряде другому номарху и лично защищай меня и мою сестру Бекату.

Я резко и громко выдохнул, чтобы она услышала, но царевна не обратила внимания на мой сдавленный протест и сосредоточила все внимание на Зарасе. Он казался смущенным и слегка запинался, отвечая ей: я впервые слышал такое.

– О царевна, слышать твой приказ означает повиноваться. Но прошу меня извинить. Я должен немедленно доложить об этом вельможе Таите, которого фараон поставил над караваном и которому вручил Печать золотого ястреба.

На меня произвела впечатление верность Зараса и его попытка напомнить Техути, кто здесь верховная власть. Бедняга отчаянно старался разрешить противоречие интересов, с помощью которого она пыталась прибрать его к рукам.

Я приготовился защищать его, когда на его голову обрушится гнев царевны. Техути не привыкла, чтобы сомнению подвергали даже малейшие ее приказания. Однако она снова удивила меня. Вместо того чтобы оборвать Зараса, она улыбнулась и кивнула.

– Сделай это немедленно, сотник Зарас. Долг воина важнее всех прочих соображений.

Зарас подъехал ко мне, а я сознательно отъехал так, чтобы царевны нас не слышали. Мы начали спускаться с возвышенности; под нами лежали дома Сагафы на берегу моря.

Поняв мое намерение, Зарас понизил голос и рассказал, что, поджидая нас, воспользовался возможностью и на быстрой рыбацкой дау пересек Красное море и добрался до маленькой рыбацкой гавани эль-Кумм на противоположном берегу. Он отправился туда убедиться, что наш проводник-бедуин получил наш приказ и готов вести нас через Аравийскую пустыню.

Это был аль-Намджу, тот самый, что вел нас через Синайский полуостров в нашем путешествии к берегам Среднего моря и к крепости Тамиат.

– Я с удовольствием сообщаю тебе, что аль-Намджу ждет нашего прибытия уже два месяца, с тех пор, как получил мое сообщение, что мы прибудем. – Зарас казался довольным. – С ним два его сына, но он отправил их вперед на разведку источников воды и оазисов вдоль пути каравана. Пока во всех их сообщениях говорится, что вода везде есть, как и следует ожидать в это время года.

– Рад слышать, – сказал я, но потом искоса взглянул на него. – Продолжай, Зарас. Ты хотел сказать еще что-то.

– Откуда ты… – начал он, и я закончил за него:

– Откуда я знаю? Знаю – ведь ты не умеешь ничего скрыть от меня. Это похвала, а не выговор.

Он покачал головой и печально рассмеялся.

– Мы слишком долго были в разлуке, мой господин. Я забыл, что ты умеешь читать мысли. Но ты прав, мой господин. Я хотел упомянуть одно обстоятельство, но не решался, чтобы ты не счел меня паникером.

– Никакие твои слова не заставят меня в это поверить, – заверил я.

– Тогда я должен рассказать тебе, что, пока я был в лагере аль-Намджу, из пустыни привели трех беженцев. Они были совсем плохи, почти мертвые от жажды и ран. По правде сказать, один из них умер вскоре после того, как они добрались до безопасности в шатрах аль-Намджу, а второй не мог говорить.

– Почему, Зарас? – спросил я. – Что за участь постигла этих несчастных?

– Мой господин, первого избили накаленными мечами, так что вся кожа на его теле сгорела. Смерть для него стала счастливым избавлением от мучений. Что касается второго, то ему самым жестоким образом отрубили язык. Он способен был только мычать и реветь, как животное.

– Во имя милосердного Гора, что с ними случилось? – спросил я у Зараса.

– Третий избежал таких жестоких мучений. Он смог рассказать нам, что вел караван из пятидесяти верблюдов и такого же количества мужчин и женщин; караван вез соль и медные слитки из города Турок, когда на них напал Джабер аль-Хавсави. Тот, кого называют Шакалом.

– Я знаю о нем только понаслышке, – признался я. – Его больше всех прочих боятся в Аравии.

– Есть все основания бояться его, мой господин. Он просто для забавы оскопляет захваченных караванщиков или вспарывает им живот. А еще, Шакал и его люди бесчестят мужчин и женщин, прежде чем убить их.

– А где этот Шакал сейчас? Тот человек знал, куда он пошел?

– Нет, мой господин. Он снова исчез в пустыне. Но одно несомненно: он будет таиться у караванных путей, как зверь, по которому его называют.

В эту минуту Техути повернулась в седле и крикнула через плечо:

– Что вы там так живо обсуждаете? Вернитесь сюда, поедете со мной и с Бекатой. Если вы рассказываете друг другу истории, мы тоже хотим послушать.

Даже я не решился дважды противоречить ее приказам. Мы подъехали к царевнам. Техути искусно поставила свою лошадь между Зарасом и мной, чтобы мы прекратили обсуждать то, что ее не интересовало. В этот миг неровная каменистая тропа, по которой мы следовали, вышла на верх холма, и Техути, натянув повод, издала возглас радости и удивления.

– Смотрите! Только посмотрите! Вы видели когда-нибудь такую широкую и синюю реку? Клянусь рогатой головой Хатор, она в сто раз шире нашего Нила. Я не вижу ее противоположного берега.

– Это не река, о царевна, – сказал Зарас. – Это море. Красное море.

– Оно огромно, – восторженно сказала Техути. Зарас недостаточно знал ее, чтобы понять, что она притворяется ради него. – Должно быть, это самое большое море на свете!

– Нет, о царевна, – уважительно поправил ее Зарас. – Это самое маленькое из морей. Среднее море гораздо больше, но умные люди рассчитали, что Великий Темный океан, в котором плавает наш мир, еще больше.

Техути повернулась к нему и широко и раскрыла восхищенные глаза.

– Сотник Зарас, ты столько знаешь! Может, почти столько же, сколько вельможа Таита. В следующие дни ты по несколько часов должен ехать со мной и сестрой, чтобы рассказывать нам об этом.

Техути нелегко заставить отказаться от задуманного.

Переход через Аравию оказался бесконечно более трудным и опасным, чем наше прошлогоднее путешествие в Тамиат. Тогда нас было меньше двухсот человек, передвигались мы быстро и легко, и нам требовалось пересечь только Суэцкий залив – узкую полоску воды между Египтом и Синайским полуостровом. Шириной меньше пятидесяти лиг.

Теперь нам пришлось гораздо дальше отклониться на юг, чтобы любой ценой не попасть на Синайский полуостров, где нас могли поджидать гиксосские колесницы, которые Корраб мог послать нам наперерез.