Божество пустыни - Уилбур Смит

У подножия скалы, там, где ветер еще не успел все стереть, на плотном песке виднелся след человеческой ноги. У меня на глазах этот отпечаток обрушился и сравнялся с окружающим песком, показывая, как недавно он оставлен.

Его определенно оставили не мои девочками. Это был след большой мужской ноги в сандалии с гладкой кожаной подошвой. Ко мне по-прежнему доносились слабые голоса и смех Зараса и его людей. Я вернулся туда, откуда виден был вход в пещеру и стоящие перед ним люди. Одного быстрого взгляда хватило, чтобы подтвердить то, что я уже знал. Все люди были в непременных военных сандалиях с подошвами, усаженными медными шпеньками.

Среди нас чужак.

Следующая моя мысль была о безопасности девушек. Я наклонил голову и прислушался к голосам, которые все еще доносились из глубины пещеры. Два голоса я узнал сразу, но третьего не слышал. Пытаясь скрыть от людей свое беспокойство, я прошел мимо них в пещеру. Быстро прошагал по склону к началу воды. Остановился на мгновение, давая глазам возможность привыкнуть к полутьме, и увидел светлые нагие тела, которые извивались в темной воде, как резвящиеся выдры. Но тел было всего два.

– Беката! – крикнул я, в голосе моем начала звучать паника. – Где Техути?

Голова ее вынырнула из воды, влажные рыже-золотые волосы окружили лицо.

– Пошла наружу оставить приношение Сету, Тата.

Этим иносказанием девицы обозначали процессы выделения у человека.

– Куда она пошла?

– Я за ней не следила. Она просто сказала, зачем уходит.

Техути была брезглива. Я знал, что, отправляя интимные телесные надобности, она прячется. Она бы не осталась в пещере. Обязательно ушла бы в пустыню. Я побежал к выходу из пещеры. Зарас и его люди по-прежнему были там, где я их видел, слева от входа. Я позвал Зараса.

– Ты видел, как царевна Техути вышла из пещеры?

– Нет, мой господин.

– А остальные твои люди? Кто-нибудь из вас ее видел?

Они покачали головами.

Техути ускользнула от них. Возможно, нашла другой выход из пещеры, сказал я себе. И побежал назад, к трещине, у которой видел отпечаток.

– Гор, услышь меня! – воззвал я к своему богу, молясь от всей души, высвобождая таящиеся во мне силы, к которым научился обращаться в минуты самой глубокой и отчаянной нужды. – Раскрой мои глаза, о Гор! Позволь мне увидеть. О, мой милосердный бог, позволь мне увидеть!

На десять ударов сердца я плотно закрыл глаза, а когда снова их открыл, все видимое приобрело необычное свечение. Великий бог Гор услышал меня. Я видел своим внутренним глазом. Цвета вокруг меня стали ярче, очертания четче и резче.

Я посмотрел на поверхность скалы под ногами и увидел. Это была не Техути, но воспоминание о том, что она была здесь недавно, подобное ее эху или тени. Пятно на ярком поле, крошечное неощутимое облачко. Оно не было человекоподобным, но я знал, это она. Она уходила от меня вдоль полосатой скалы.

Чутье подсказывало мне, что ее преследуют и она пытается уйти от опасности. Я слышал, как ее страх эхом отдается в моем сердце, чувствовал на языке вкус ее ужаса.

– К оружию, Зарас! – крикнул я. До сих пор я не сознавал, что у меня такой мощный голос. – Оставь пять человек охранять Бекату и Локсис. Остальные верхом следуйте за мной!

Зная, что Зарас меня услышал, я побежал не оглядываясь, сосредоточившись на исчезающем облачке, которое было не Техути, но ее сутью.

Внезапно мои ноги обрели крылья. Я бежал все быстрее, но маленькое облачко уходило. Внезапно оно рассеялось, исчезло, превратилось в ничто – впереди, там, где скала поворачивала.

Свечение погасло, мое зрение стало обычным. Ноги отяжелели, лишившись божественной легкости, и я побежал медленнее. Я заставлял себя бежать, пока не добежал туда, где облачко исчезло. Там я остановился; дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Я в отчаянии осмотрелся, но ничего не увидел. Она исчезла.

Потом я посмотрел на землю под ногами и увидел, что, хотя мое видение исчезло, Техути оставила отпечатки босых ног на песке, там, где они были защищены от ветра. Подняв голову, я посмотрел вперед и увидел, что отпечатки передо мной стерты, но не ветром. Песок был истоптан людьми в сандалиях с гладкими подошвами. Я не мог сказать, сколько их было, но предположил, что не менее десяти. Мне было ясно, что эти люди преследовали Техути. Когда они догнали ее и схватили, она сопротивлялась. Я видел, где и как она боролась. В Техути, если ее рассердить, просыпается сила дикой кошки, но в конце концов ее все-таки одолели.

Ее подтащили к подножию скалы. Здесь была другая трещина, но шире и не такая крутая, как первая.

Скорее это была лестница, а не дымоход. Я знал, что легко могу подняться, но верблюду нужно искать другой путь наверх. Я оглянулся и увидел, что Зарас ведет ко мне вдоль подножия утеса первого верблюда. Подойдя, он крикнул:

– Что случилось, Таита? Что нужно сделать?

– Техути похитили. Должно быть, здесь ее поджидали. Она подошла, и ее схватили. – Я показал на трещину в утесе. – Ее потащили сюда, куда не пройти верблюдам.

– Кто эти люди? Откуда?

– Не знаю, Зарас. Не задавай бесцельных вопросов. Поезжай вдоль утеса, пока не найдешь возможности подняться на него. Я отправлюсь прямо за ними.

– Я пошлю половину своих людей за тобой, в помощь. Остальных возьму с собой. Встретимся наверху.

Я не ответил ему, сберегая дыхание перед подъемом. Поднимался ровным шагом, экономя силы. Слышал за собой людей Зараса. Хотя они намного моложе меня, я быстро обгонял их.

На полпути к вершине я услышал наверху голоса. На несколько мгновений остановился, слушая. Я плохо говорю по-арабски, но знаю достаточно, чтобы понять суть.

Наверху были бедуины, и они торопили друг друга. Наконец я услышал и крик Техути: этот голос я бы узнал везде, в любых обстоятельствах.

Я запрокинул голову и закричал:

– Будь храброй, Техути! Я иду. Зарас тоже идет со всеми людьми.

Звук ее голоса подстегнул меня; я снова начал подъем – с новыми силами и решимостью. Потом я услышал наверху ржание, топот копыт и звон оружия. Люди, схватившие ее, садились верхом.

Техути снова закричала. Но слов я не разобрал из-за криков арабов и щелканья кнутов, которыми они заставляли лошадей идти галопом. Лошади зафыркали, и их копыта застучали по мягкому песку.

Тут я понял, почему разбойники оставили лошадей на утесе. Они знали, что смогут быстро вернуться к ним, в то время как нам придется искать другой путь для верблюдов.

Я как на крыльях одолел последние несколько локтей подъема и перевалился через край на вершину утеса. Здесь я остановился, чтобы оценить обстановку.

Передо мной было от тридцати до сорока всадников арабов в пыльных бурнусах и кефиях. К этому времени все они уже сидели верхом и почти все, торжествующе перекрикиваясь, мчались прочь от меня, гиканьем побуждая лошадей нестись диким галопом.