Божество пустыни - Уилбур Смит

– Конечно! – согласился Атон. – Но, даже если мы отправим посла в Вавилон, чтобы он связался с критским послом, это означает путешествие, не менее опасное, чем твое нападение на крепость Тамиат.

– Поистине, Атон, этот путь вдвое длиннее, гораздо опаснее и менее неопределенный. Нашему послу придется проехать на восток к берегам Красного моря. Пересечь не только море, но и обширную, враждебную Аравийскую пустыню, которая лежит за морем. Эта земля, проклятая всеми благожелательными богами, населена только враждебными бедуинскими племенами да головорезами и преступниками, ушедшими от правосудия. От Фив до Вавилона свыше полутора тысяч лиг. И это будет еще не конец.

– Почему, Таита? Мы ведь согласны, что у Миноса есть посол в Вавилоне.

– Да, это так, но у посла не будет власти и полномочий договариваться о союзе Крита с Египтом. Он должен будет отправить нашего посла со своим сообщением ко двору верховного правителя Крита Миноса. Нашему человеку придется найти корабль в портах Тир или Сидон на крайнем восточном побережье Среднего моря. Договорившись с капитаном корабля о провозе, он должен будет на его корабле проплыть половину Среднего моря, избегая зимних бурь и внимания пиратов и военных галер гиксосов, и лишь тогда достигнет крепости Верховного Миноса Кносс на Крите.

– И долго, по-твоему, Таита, продлится такое путешествие?

– Если ему повезет и боги будут ему благоволить, то, вероятно, год, а нет, так вдвое дольше.

– За два года очень многое может измениться, – задумчиво произнес Атон.

– Но и это будет еще не конец, – заметил я, – ведь после того как Верховный Минос изучит письмо фараона и обсудит его со своим советом, их ответ нужно будет тем же путем доставить в Фивы. Все путешествие может занять три-четыре года.

– Нет! – решительно воскликнул Атон. – Мы не можем ждать так долго. К тому времени царь Корраб и сто тысяч его головорезов и убийц уже будут в Фивах. Должно быть иное решение.

– Я уверен, что ты прав, мой дорогой Атон. Что же ты придумал?

Я вернул ему загадку. Иногда, если приходится по капле сообщать свои мысли окружающим, будто они младенцы, у меня иссякает терпение.

– В отличие от тебя я не имел возможности обдумывать это. Наверно, ты уже нашел решение.

Он заискивающе улыбнулся, и, конечно, я смягчился. Я часто думаю, что слишком строг с теми, кто уступает мне остротой ума. Великий Гор свидетель, как мало благодарности за это я вижу.

– Что если послу, отправленному фараоном, дать такое сопровождение, что он сможет безопасно и быстро пересечь Красное море и пустыню, не опасаясь ни разбойников, ни бедуинов? Что если дать послу довольно серебра, чтобы он нанял в Тире корабль, такой большой и быстрый, что он уйдет от пиратов и военных галер гиксосов?

– Ах!

Глаза Атона сверкнули.

– Что если этот прекрасный корабль приплывет прямо в критский Кносс? И что если этот посол привезет дары, которых ищет и которые высоко ценит Верховный Минос? – Я наклонил голову набок и понимающе посмотрел на него. – Ты знаешь, какие дары Минос сочтет самыми желанными?

– Пожалуй, да, мой старинный друг, – рассмеялся Атон. – Если справедливо все, что я слышал, яйца у Миноса в несколько раз больше тех, которых лишили нас с тобой. Он ненасытен в том, что нам не нужно.

Я рассмеялся вместе с ним, хотя не нахожу свой физический изъян смешным.

– Но скажи, Таита, какова в том выгоды нам? Как это поможет нам напасть на царя Корраба? Военачальники египтян по-прежнему останутся в Фивах, у фараона. Все его приказы придется передавать на огромное расстояние, это мы с тобой уже обсудили.

– И опять ты, как всегда, выделил самое главное, – похвалил я. – Однако я и об этом подумал. Если у посла фараона будет Печать царского ястреба, он без долгих отлагательств сможет принимать военные решения сообразно с тем, что скажут Минос и его совет. Быстрота в меняющихся обстоятельствах часто выигрывает битвы.

Атон так замотал головой, что его подбородки заплескались, как крылья пеликана.

– Никогда! Фараон никогда не поручит командовать войсками и вести войну тому, кому не доверяет безоговорочно.

– Вот как, Атон! По-твоему, в Египте нет никого, кому Тамос доверял бы безоговорочно?

– Нет! Я считаю… – Он замолчал и негодующе посмотрел на меня. – Ты, Таита? Ты ведь не предлагаешь, чтобы тебе отдали безоговорочное начальствование северным крылом египетского войска под царским ястребом? Ты не воин, Таита! Что ты знаешь о войне?

– Если ты не читал мои наставления «Искусство войны», я сомневаюсь в твоем праве судить об этом. Каждый кандидат в школу воинов обязан прочесть их как высший авторитет в военном деле.

– Признаюсь, что не читал. Твои знаменитые наставления слишком длинны и скучны; меня это не интересует, ведь мне вряд ли придется командовать ратью, – сознался Атон. – Но хочу сказать, что царапать на пергаменте – совсем не то, что принимать решения в разгар битвы. Есть ли у тебя какой-нибудь опыт и навык командования войском?

– Бедный Атон, ты так мало обо мне знаешь, – заговорил я с жалостью. – Прежде чем мы завершим наше обсуждение, упомяну, что именно я построил первую колесницу для нашего войска и я правил колесницей фараона Тамоса в битве при Фивах. В разгар битвы фараон принимал мои советы по ведению боя. За участие в сражении фараон после победы наградил меня Золотом Доблести и Золотом Похвалы. В тот день фараон доверил мне свою жизнь. Он может сделать это снова.

– Не знал, Таита! Прости мою дерзость, старый друг. У тебя множество достоинств.

Я считаю необходимым время от времени напоминать Атону о его месте в порядке вещей. Однако его помощь в подведении фараона к решению о моей поездке на Крит чрезвычайно нужна. Если подтолкнуть его в нужную сторону, Атон очень полезен в разработке мелочей.

Фараон принижал мои способности не так охотно, как Атон, особенно в свете успеха, которого я недавно достиг в крепости Тамиат. Он благосклонно отнесся к моим идеям установить отношения с Миносом и уделил этому большое внимание. Целых два дня он рассматривал со мной все подробности, отыскивая в моих рассуждениях изъяны или непредусмотренные стороны. И наконец просто сказал:

– Не вижу никаких очевидных пороков в твоем замысле, Тата. Однако, возможно, возражения возникнут у вельможи Кратаса и его полководцев.

Я изложил свой план перед вельможей Кратасом в присутствии фараона и всего совета. Слушая меня, Кратас вскочил и забегал по залу, побагровев от гнева. Он махал пальцем у меня под носом и стучал волосатым кулаком по столу совета, он кричал о своих дурных предчувствиях и взывал ко всем богам, добрым и злым. Кратас грубиян и учтив, как осел, но воин хороший, хотя и не отличный.