Кот, который жил роскошно - Лилиан Браун

– Где это ты всё стянул? – поинтересовалась Эмби, но Кортни оборвал её осуждающим взглядом.

На первое подали суп из водяного кресса, затем – крабовые пирожки с грибами шитаки, маленькие свеклы в апельсиновой глазури и дикий рис. Салат из сердцевин и побегов артишоков был подан на тарелках от Лалика как отдельное блюдо, а закончился ужин шоколадным суфле. «Недурно, – подумал Квиллер, – для клети-блочного окружения».

– Каждый год на Четвёртое июля Кортни устраивает вечеринку на крыше, – поведала Эмби Квиллеру. – В корзины для пикника кладутся жареные куры, вино и вишнёвые пирожные. С крыши потрясающе виден фейерверк.

– И как попасть на крышу?

– С четырнадцатого туда ведёт лестница. На двери написано: «ХОДА НЕТ», но она не закрыта. Крыша – отличное место для принятия солнечных ванн. Летом, разумеется.

– Кортни, как истинный знаток «Касабланки», может быть, вы ответите мне на несколько вопросов? – обратился Квиллер к хозяину дома. – Как получается, что Руперт никогда ничего не делает, а просто ошивается поблизости?..

– На самом деле он охранник, – пояснил хозяин, – и под этой идиотской курткой у него целый арсенал.

– А чем занимается жилец по фамилии Язбро, с четвёртого этажа?

– Грузчик, получивший известность после того, как тело Росса грохнулось прямо на его машину. Может, кофе попьём в гостиной? Если хотите, можно послушать немного Ноэля Кауарда. – Кортни двинулся к оранжевой клети с кассетами и компакт-дисками.

– Поставь кассету с твоим выступлением, Кортни, – попросила Эмби и повернулась к Квиллеру. – Он продюсирует оригинальный мюзикл под названием «Кошкин дом из "Касабланки"», и первый номер в нём – блеск!

– Я написал стихи, но покамест не нашел подходящего композитора, – сказал импресарио. – Киистра занимается хореографией. Квилл, вы, должно быть, слышали о Киистре Хедрог и её "кишкотанцорах". Она проживает в 14-В.

– Они что, исполняют танец живота? Я слышал какое-то странное буханье за стеной.

– Они свободные выразители чувственности, – покровительственно пояснил Кортни.

– Поставь первую вещь, Корт, – напомнила Эмби.

– Кортни! – поправил он её. – Музыку придётся дофантазировать самим.

Начала крутиться пленка, и голос Кортни с подчёркнутым английским произношением провозгласил:

– Представляем вашему вниманию мюзикл в двух актах. Автор Кортни Хэмптон. «Касабланкин кошкин дом». Акт первый, сцена первая.

Раздались стихи:

Жил-был дом, какой ругали и считали его злом,

Потому что был он старым, уготованным на слом. Да…

Крыша текла, коридоры воняли,

Лифты ломались, потолки осыпались.

Но не так уж был он жалок, как подумали бы вы.

Переплёты, правда, гнили, в кранах не было воды.

А бывало, что из раковин неприятнейше несло,

Но не так уж неприятно, просто киселью, и всё.

Н-да…

«Касабланкин кошкин дом» – места лучше не найдём!

А какие тут жильцы – молодцы и удальцы!

Стриптизерш прогнали сразу -

Не увидите ни разу.

Пьяница, что их гонял, мертвяком давно уж стал.

Есть мадама на десятом, и, похоже, ничего,

Только жаль, вот мойщик окон

Бухнулся во двор.

Ого!..

«Касабланкин кошкин дом» – замечательно живём!

Мышей здесь становится всё меньше.

Шик и блеск повсюду, как в древних королевских

замках Богемии.

Но мы обходим друг друга, словно во времена

эпидемии

Когда же нас бьют по щеке, мы радостно подставляем

другую.

Быть нормальным, милым (о чем я тоскую) -

извращение.

О…

Почему-то у нас здесь полно чудаков с палками

и костылями,

Одиноких шлюх и любителей поохотиться

за новостями,

Мужчин и женщин всех сортов: солидных щеголей,

юнцов,

Супермоделей в мехах и брильянтах и обыкновенных

официанток.

Н-да…

Как приятно нам жить в «Касабланке»!

В остальных местах города – разве это житье?

Репутация у дома, правда, не ах.

Никто не баллотируется в Конгресс, никто

не содержит яхт,

Но стало лучше с тех пор, как Гаса убрали.

И вертолёт всегда кружит над нами!

Последовала пауза. Заскрипела пленка. Кортни нажал на кнопку и испытующе взглянул на гостя.

– На Бродвей вы, пожалуй, не попадёте, – заявил Квиллер, – но на крыше «Касабланки» вас ждёт успех. – В основе сюжета – убийство Бессингер, – пояснил автор.

Квиллер смотрел в пустоту. Затем потер усы костяшками пальцев и вскочил на ноги.

– Мне необходимо подняться к себе! Прошу простить, – сказал он и кинулся к выходу. – Удивительный вечер! Прекрасный ужин! – Вторую фразу он закончил уже в коридоре и тут же бросился по лестнице на четырнадцатый. Покалывание над верхней губой указывало, что в номере 14-А творится что-то неладное.

Открыв дверь, он услышал шлёпанье и плюханье воды. Кинувшись по коридору к спальне, он по пути зажёг все имеющиеся на стенах выключатели. Возле самой двери почувствовал, что пол мокрый. "Водяной матрац!" – подумал он, но плюханье доносилось из ванной. Квиллер включил свет. Наводнение! Раковина переполнилась, краны были включены на полную мощь, а на унитазе, обозревая свое достижение, восседал Коко.

ШЕСТНАДЦАТЬ

Прибежав в 14-А и обнаружив, что вода струится по полу, а Коко восседает на унитазе; Квиллер не стал тратить времени на анализ мотивов поведения кота. Он скинул ботинки, содрал носки и набросал на пол полотенец, которые тут же принялся отжимать, – это представление Коко очень понравилось. Квиллер рявкнул на него, Коко посмотрел на босого человека с выражением «мы по-английски не понимэ».

Завершив уборку, Квиллер понёс полотенца в сушилку, но прачечная оказалась закрытой на ночь. Зато у него было время – пока он спускался вниз на Красном, а поднимался на натужном Зелёном – подумать о бесчинствах кота. Коко тёрся челюстью о рычаг крана… Кот скучал и хотел привлечь к себе внимание… Юм-Юм постоянно спала, и Коко не хватало погонь, прыжков, борьбы и обоюдных ласк, совершенно необходимых каждой сиамской парочке.

«Моя вина, – подумал Квиллер, – это я повёз их в город, несмотря на то что они хотели остаться в Пикаксе».

Когда он вернулся с мокрыми полотенцами, его поджидал Коко.

– Прости, старина, – сказал Квиллер. – Завтра воскресенье. Проведём день все вместе. Найдем какое-нибудь интересное занятие. Если погода позволит, может, отправимся погулять на крышу?

– Йау! – сказал Коко, прищурившись.

Выдав кошкам перед сном копченого лосося, он уже облачался в пижаму, как вдруг его что-то насторожило. Он прислушался. Вроде бы что-то шуршало под полом.

– И это не мышь, – сказал он громко. – Крыса!

Сиамцы тоже услышали шуршание: Коко, принюхиваясь, закружил по полу, Юм-Юм насторожилась.

Квиллер кинулся к телефону на кухне и набрал номер управляющей. Ответил Руперт.

– Руперт! Это Квиллер с четырнадцатого! У нас тут крысы под полом!.. Крысы! Я и говорю: крысы! Да, я слышу, как они возятся под полом спальни. Кошки тоже их слышат… Да? Серьёзно? Хмммм… Понятно. Очень жаль, конечно… Простите, Руперт, что побеспокоил. Доброй ночи.

Он вернулся в спальню.

– Это водопроводчик возится между этажами, -проинформировал он сиамцев. – Заделывает протечку. Вода просочилась в квартиру Графини. Ты не чувствуешь за собой никакой вины, Коко?

Кот с раздражающей беззаботностью вылизал себе пятнышко на грудке.

Случись такая беда над любой другой квартирой, подумал Квиллер, управляющая подождала бы до понедельника.

Держа слово, воскресенье он провёл с сиамцами. Сначала он помассажировал их новой щёткой с резиновыми зубчиками, обнаруженной в магазине для животных. Затем стал читать вслух из «Эотена», причём Юм-Юм заснула во время главы о каирской чуме. Примерно в полдень, надев на Коко шлейку, он вывел его на прогулку: по коридору, мимо лифтов, прямо к двери «ХОДА НЕТ», вверх по двум пролетам ступеней и на крышу. Коко маршировал как солдат, подняв хвост трубой.

С крыши открывался великолепный вид на город и убегающую к югу реку. Кот жадно нюхал воздух и тянул за поводок: ему хотелось походить по парапету. У Квиллера были иные намерения: он подтолкнул Коко к стеклянному куполу пентхауса. Стеклянные окошки купола со временем помутнели, но те, что заменили недавно при ремонте крыши, сияли чистотой. Сквозь них был виден длинный диван, и большие картины, и несколько посаженных в горшки деревьев. Вечером, когда зажигали свет в квартире, то, что происходило в гостиной, мог увидеть любой забравшийся на крышу.

Квиллер подумал, а что, если… Что, если кто-нибудь находился на крыше в момент убийства Ди Бессингер и видел настоящего убийцу? Почему тогда он не заявил в полицию, не выдал информацию? Из-за страха за собственную жизнь? Или унюхал возможность подзаработать шантажом? Но такие вещи скорее происходят в детективных романах, а не в реальной жизни.