Кот, который жил роскошно - Лилиан Браун

Юм-Юм здорово разозлилась, и, чтобы восстановить мир и порядок, Квиллеру пришлось приласкать её, наговорить ей кучу комплиментов о её красоте, приятности в обхождении и величавости характера. Она муркнула и отправилась обратно на постель.

«Почему она всё время валяется на матраце? – спросил сам себя Квиллер. – Из-за смога? Или, может быть, она получила стресс?»

Коко всё это время ждал его, восседая на столе для скрэбла, и первые два раунда выиграл с такой легкостью, что бывшему журналисту пришлось изменить правила, по которым они играли: он ввёл в обращение имена собственные, сленг и иностранные слова. Но кот продолжал выигрывать. Человек же получал удовольствие от смакования слов типа «мерси», «пока» и «облом». Почти в самом конце игры он собрал слово «плюх», оказавшееся пророческим.

Вообще-то он собирался провести весь день в библиотеке, поэтому на пути к центру решил остановиться в пеннимановской «Плазе» пообедать. Кафе находилось на втором этаже. Квиллер только шагнул на эскалатор, как у себя за спиной услышал надтреснутый голос:

– Помогите!

Он повернулся и краем глаза увидел грязную седую бороду. В ту же секунду кто-то схватил его за руку. Дальнейшее происходило словно при замедленной съемке: его рука тянется к поручню… не дотягивается… тело заваливается назад… ноги оказываются впереди… ступеньки надвигаются, чтобы встретить его позвоночник… эскалатор продолжает работать, а он выезжает на второй этаж вперед ногами.

Более абсурдной позы придумать невозможно. Квиллер растерялся, но вопли окружающих напомнили ему о происшествии в метро. Он собрался с силами и за несколько секунд в очень узком пространстве выполнил сложнейший пируэт: закинул ноги за голову, достал коленями ступеньки, распрямился и встал. Когда он сходил с эскалатора на площадку второго этажа его встретили заботливые руки.

– Сэр, вы не ушиблись? – спросил его охранник.

– Не думаю, – ответил Квиллер. – Скорее удивился.

– Позвольте, сэр, отвести вас в кабинет управляющего.

– Сначала я хотел бы присесть, выпить чашку кофе и сообразить, что же всё-таки произошло.

– Кофе можно выпить прямо здесь, в баре, сэр. Вы уверены, что с вами всё в порядке? – Охранник в форме отвёл Квиллера в притемнённый зал. – Пойду сообщу менеджеру, сэр. Пусть отправит кого-нибудь вниз.

– Мистер Квиллер, что стряслось? – воскликнул бармен с рыжими усами, и Квиллер узнал бегуна из «Касабланки».

– Честно сказать, не знаю. На сцене появился ещё один охранник в форме.

– Я был внизу и всё видел. Один из этих бродяг, которые вечно слоняются где ни попадя, едва держался на ногах, а хотел попасть на эскалатор. Я сказал ему, что нельзя, вот тогда он и схватил этого мужчину за руку.

– И я поехал вверх ногами, – пояснил Квиллер бармену. – Конечно, бывало, что я двигался вверх ногами в куда более сложных ситуациях, но надо заметить, что ощущение сейчас презабавное.

– Вам следует крепко выпить. Что налить?

– Мои деньки с крепкой выпивкой давно в прошлом, но я не откажусь от чашки крепкого кофе.

– Один момент.

Квиллер с удовольствием отхлебнул из чашки душистого напитка, охранники увивались рядом, поджидая прихода начальства.

– Моё имя вам известно. А как зовут вас? – спросил Квиллер бармена.

– Рэнди. Рэнди Юпитер. Помню вашу колонку, когда вы писали для «Прибоя», – обзор ресторанной жизни. Я их вырезал все до одной и проверял в выходные. Вы оказывались всегда правы. Во всём!

Квиллер пригладил усы. Любимой похвалой были замечания о том, что его колонку вырезают.

– С тех самых пор в городе открылось множество самых разных кафе, баров, ресторанов, – сказал он. – Меня здесь не было три года.

– И не говорите! Похоже, теперь дома никто не готовит. Как долго вы здесь пробудете? Могу порекомендовать несколько неплохих заведений.

– Точно сказать не могу. Я пишу книгу о «Касабланке», поэтому всё зависит от того, сколько времени уйдёт на подбор материалов.

– В «Зыби» написали, будто вы собираетесь купить это здание, – с ухмылкой произнёс Юпитер.

– Не верьте тому, что печатается в «Зыби». Держитесь лучше за «Прибой», мой мальчик.

– Кажется, вы говорили, что живёте на четырнадцатом?

– В14-А.

– Это ведь квартира Бессингер. Никогда там не был, но, говорят, это класс.

– Да. Уникальная квартира, – согласился Квиллер.

Появилась помощница менеджера, и Квиллер заверил её, что не ушибся и не видит никаких причин обвинять в чем бы то ни было гостиницу. Он охотно снабдил представительную молодую женщину нужной для отчёта информацией и принял ваучеры в ресторан и химчистку. Когда сделка была закончена, бармен заметил Квиллеру:

– Неплохо получилось.

– Ну, она могла бы сходить со мной в ресторан, – парировал Квиллер.– Тогда в езде вперёд ногами был бы смысл. Давно ли вы живете в «Касабланке»?

– Всего несколько месяцев. Любите джаз?

– В колледже сходил по нему с ума, но в последнее время практически ничего не слушал. – Квиллеру было приятно разговаривать с барменом, что не противоречило его теории, по которой мужчин с большими усами тянуло к мужчинам с большими усами, толстяков – к толстякам, длинноволосых и бородатых – к длинноволосым и бородатым.

– У меня отличная коллекция старых джазовых исполнителей, – похвастался Юпитер. – Если захотите послушать таких величайших музыкантов, как Джерри Ролл, Дюк…

– А Чарли Паркер у вас есть?

– Есть. Просто постучите. Я живу в 6-А.

– В моей квартире стоит фантастическая стереосистема с безумными колонками, – сказал Квиллер. – Может, захотите послушать какие-нибудь пластинки.

– Запросто.

– Я с вами свяжусь.

– Звоните или сюда, или домой. – Юпитер нацарапал два номера телефона на салфетке.

– Хорошо. Ну, я, кажется, созрел для обеда.

Обед в кафе прошёл без курьёзов и неприятностей. Затем в тиши исторического отдела публичной библиотеки он отобрал нужные фотографии и подписал бланк заказа на изготовление копий.

Дома его тоже ждала тишина. Подозрительная. Коко флегматично наблюдал за тем, как Квиллер нарезает ростбиф, принесенный из деликатесной, а Юм-Юм вообще не пожелала выйти. Пришлось Квиллеру самому отправиться за ней в спальню.

– Быть может, Клеопатра соблаговолит подняться с дивана и почтит нас своим присутствием? Ужин подан, – сказал он.

Но следовало помнить о том, что флегматичное поведение Коко предвещает бурю.

ПЯТНАДЦАТЬ

Странное поведение Коко во время приготовления обеда означало, что в его коричневой симпатичной головке бродят озорные мысли. Голова же Квиллера была забита житейскими проблемами, например, что надеть на ужин к Кортни Хэмптону. Эмби предупредила, что костюм должен быть небрежным. Вспомнив надменное «только что из глухомани», Квиллер намеренно надел кашемировый пуловер, вещь, долженствующую потрясти всякого, кто знает цену свитеров. В назначенное время он спустился на восьмой и постучал в дверь Эмби Когда она открыла, Квиллер мельком увидел комнату, заваленную картонками и бумажными пакетами из-под продуктов.

– Вы давно въехали? – поинтересовался он, пока они шли по длиннющему коридору.

– Я здесь уже два года, но, похоже, так никогда и не обустроюсь, – ответила Амберина, беспомощно передёрнув плечами. – Давайте-ка я вам расскажу о квартире Кортни, чтобы вы не совсем обалдели. Это очень старая квартира, и когда Кортни задаёт вечеринки, то нанимает повариху для стряпни и официанта для того, чтобы он подавал блюда. Но вот мебели у него совсем нет.

– Вкусную еду я готов есть где угодно и как угодно, – сказал Квиллер. – К тому же любопытно посмотреть на квартиру, отличающуюся и от моего пентхауса, и от музея декоративного искусства на двенадцатом.

– Да, а как вы поладили с Графиней?

– Замечательно. Играли в скрэбл, и я позволил ей чуточку выиграть.

– Мужчины так приятны… когда проигрывают.

Возле двери с номером 8-А стояли два топиари.

– Эти деревья говорят о том, что в доме рады гостям, – пояснила Эмби, стуча в дверь,

– Надеюсь, перед сном он вносит в квартиру этот латунный молоток? – поинтересовался Квиллер. – Вчера кто-то украл мой пластиковый контейнер для мусора.

Дверь отворил худощавый седой человек в белом официантском сюртуке – один из тех, кого Квиллер видел в вестибюле или в лифте, а может быть, в прачечной. За его спиной хозяин в чёрном шёлковом костюме китайских кули приветствовал гостей в восточном духе.

– Только поглядите на него! – воскликнула Эмби.

– Чистили рис? – поинтересовался Квиллер. Они вошли в большой зал с тёмными стенами, освещённый свечами, и Эмби прокомментировала:

– Смотрю, миссис Таттл снова вам электричество отключила.

Кортни оставил комментарий без ответа.

– Вы можете видеть, – проговорил он надменно обращаясь к Квиллеру, – одну из тех, первых квартир, которую в течение шестидесяти лет занимал судья-холостяк. Я лишь покрасил стены венецианской краской Чёрные ореховые панели и паркет остались с тех времен. Прошу простить за недостаток мебели. Когда её делают по спецзаказу , уходит много времени на то, чтобы дождаться окончания работы.