Кот, который жил роскошно - Лилиан Браун

– Семнадцать, – настаивал Квиллер. – Я произношу его с двумя «л».

– Тогда зовите меня Зизу, как обращался ко мне только папа. Оно стоит двадцать три! – Её смех был настолько легкомысленным, что в дверях показался встревоженный Фердинанд.

– Зизу, можно попросить вас об одолжении? – спросил Квиллер, пользуясь её хорошим настроением. – Вчера я упомянул о том, что собираюсь написать о «Касабланке» книгу. Может быть, вы позволите сфотографировать вашу квартиру?

– А вы не хотите заснять заодно и её хозяйку? – ответила она шаловливо.

– С удовольствием. Сидящей на диване и разливающей чай.

– Это будет восхитительно. Что же мне надеть?

– Вы всегда обворожительны, что бы ни носили.

– У вас есть фотоаппарат?

– Да, но для такого дела не слишком подходящий. Я найму для этого профессионального фотографа. Он сделает несколько поразительных снимков ваших апартаментов.

– Он будет снимать все залы?

– Все, которые вы разрешите снять.

– Дорогой мой, как бы мне хотелось услышать одобрение моего милого папы!

Квиллер решил ответить за него.

– Он бы горячо это одобрил. К тому же есть ещё кое-что, что ваш отец посоветовал бы вам сделать. Он прекрасно понимал: здания, как и люди, устают от собственного возраста, и им необходимо обновление. Будь он жив, он увидел бы, что «Касабланка» нуждается в капитальном ремонте: от крыши до подвала.

Шокированная подобным предположением, Графиня принялась перебирать пальцами украшения.

– Я нахожу свою квартиру вполне… вполне удовлетворительной.

– Это потому, Зизу, что вы никогда не выходите за медные двери. Наверное, это больно слышать, но ваш дворец в скверном состоянии, и есть люди, считающие, что его нужно снести.

Она застыла.

– Этого никогда не будет, – наконец произнесла она.

– Некоторые, играющие с вами в бридж, ведь просят вас продать здание? Если вы уступите им, они снесут «Касабланку». Чтобы её спасти, вам необходим партнер – некто, болеющий за здание так же, как и вы («Аккуратнее, – подумал он, – звучит точно предложение руки и сердца. Ферди-Бык стоит за углом и подслушивает».) Финансовый партнер, – продолжил Квиллер, – который вложит деньги в ремонт и восстановит «Касабланку» в её первоначальной красоте. Ваш отец одобрил бы подобное партнерство. Когда он строил здание в тысяча девятьсот первом году, его партнером был архитектор. А теперь финансовый партнер вдохнёт в «Касабланку» новую жизнь.

По выражению глаз Графини Квиллер понял, что он зря старается: эти мозги были настроены разве что на «большие шлемы» и утроения очков в скрэбле. Лицо оставалось непроницаемым. Она ускользала.

Видимо почувствовав приближение кризиса, неуклюже появился Фердинанд.

– Подать чай?

И снова Графиня кокетливо склонила головку набок и спросила голосом актрисы-дебютантки:

– Не хотите ли перед уходом, мистер Квиллер, чашечку ромашкового?

– Нет, благодарю, – проговорил он, , поднимаясь. – Это был замечательный вечер, но мне пора, мисс Пламб. – Он поклонился, и угрюмый дворецкий проводил его до дверей.

Пощипывая кончики усов, Квиллер спустился на первый этаж в роскошном лифте, а поднялся на четырнадцатый в гнетущих тисках Зеленого. Не обратив внимания на приветствующего его Коко, он прошёл к телефону и позвонил Полли Дункан.

– Я раздавлен! – провозгласил он без предисловий. – Преподнёс Графине идею реставрации и наткнулся на глухую стену.

– Сочувствую, – проговорила она успокаивающе, но не искренне.

– Шестьдесят лет она не общалась с миром. Не знает и не хочет знать, что происходит на улице,

– Может, это следует считать «звонком» к возвращению?

– Ну нет, я не собираюсь так легко сдаваться. Фонд одобрил сегодня мою идею, и будет очень неприятно…

– Утро вечера мудренее. Завтра станет ясно, что нужно делать, но мой тебе совет: серьезно рассмотри вариант возвращения. Сегодня по радио сообщили о стрельбе в одном из городских офисов: какой-то мужчина убил управляющего фирмой и его секретаршу.

– Это был уволенный с работы и разочаровавшийся в жизни клерк.

– В следующий раз это будет разочаровавшийся водитель, которому не понравится, как ты переезжаешь с одной полосы шоссе на другую, – проговорила она резко. – Ты должен, нет, просто обязан беречь се6я, как английская королева.

– Хммфф, – вздохнул Квиллер. Прежде чем переменить тему, он какое-то время потирал костяшками пальцев усы. – Как твои дела?

– У меня неплохие новости, Квилл. Кажется, старая миссис Гейдж с Гудвинтер-бульвара сдаёт мне флигель.

– Что насчёт Бутси?

– Она не возражает против кошек. Как поживают сиамцы?

– У Юм-Юм зимняя спячка, а Коко ведёт себя довольно странно.

– Соскучились по Пикаксу, – заявила Полли, вернувшись к теме возвращения домой. Она знала – Квилл мог наплевать на себя, но не на кошек. – Чем занимался сегодня?

– Пообедал в пресс-клубе: обслуживание – отвратительное, а еда под стать обслуживанию. Потом вывел Коко погулять в садик на террасе, постирал бельё в подвальной прачечной…

Они поговорили как старая супружеская пара.

– Подумай, дорогой, над тем, что я сказала, и позвони, когда примешь решение, – на прощанье бросила Полли. Она знала, что Квиллер любил сокращать междугородние звонки до пяти минут.

– A bientot.

– A bientot.

Его ярость немного поутихла, но чтобы совсем успокоиться, он решил съесть мороженое. Когда он был на полпути к холодильнику, позвонила Эмби и спросила, видел ли он вечерний выпуск «Утренней зыби».

– Вы попали в колонку Саши Криспен-Шмитт!

– Я не видел газету. Прочтите, что там написано.

– Вам это не понравится, – сказала она и зачитала: – «Угадайте-ка, кто поселился в «Касабланке» в номере покойной Дианны Бессингер?! Не кто иной, как Джим Квиллер, бывший журналист «Дневного прибоя», унаследовавший многомиллионное состояние и теперь проживающий, согласно завещанию Клингеншоенов, в маленьком городке, о котором никто слыхом не слыхивал. Можете сложить два и два? Наше предположение: Квилл приехал для того, чтобы вложить деньги в реставрацию «Касабланки», которую многие наши денежные воротилы хотели бы снести. Занимайте места, скоро начнется "битва миллионщиков"!»

ДВЕНАДЦАТЬ

В пятницу рано утром Квиллер позвонил Мэри Дакворт.

– Вы видели «Утреннюю зыбь»? – спросил он резко.

– Только что закончила читать. Ненавижу журналистов! Откуда они берут информацию?

– Я обедал с одним репортером в пресс-клубе, и Саша – как там её фамилия? – подошла к нашему столику. Человек, с которым я обедал, сказал, что я остановился в «Касабланке». Вспоминая происшедшее, теперь я понимаю, что её появление не было случайным. Просочились слухи о том, что Клингеншоеновский фонд собирается поддержать НОСОК, и она искала дополнительные сведения.

– И что теперь будет? – спросила Мэри.

– Строители, разумеется, ускорят проведение кампании. Город, очевидно, поможет им в этом. Вполне допустимо – как ни дико это звучит, – кузены Аделаиды со стороны Пенниманов попытаются объявить её умственно неполноценной. Учитывая их чудовищное влияние на город, это может пройти! Но на самом деле, Мэри, страшно другое. Вчера вечером я ни на йоту не продвинулся в разговоре с Аделаидой. Хотя начало было многообещающим. После скрэбла мы даже стали называть друг друга по имени. Но только я принялся обсуждать – вы ведь знаете ту дипломатичность, с которой я действую, – деловую сторону вопроса, она замкнулась. Всё равно что пытаться спасти тонущего матроса, когда тот даже не подозревает о том, что тонет.

– Как поступим дальше?

– Хочу обсудить все это с Роберто. По вашим словам, он был когда-то её поверенным. И, разумеется, знает, как её "достать". Когда он свободен?

– В воскресенье.

– Давайте тогда в воскресенье и соберемся. Время! назначьте сами и дайте мне знать.

Квиллеру было не до шуток. Он бродил из угла в угол, то и дело наступая на кошачий хвост, а то и два, прежде чем понял, что яичница с ветчиной, пожалуй, поднимет его настроение. На кухне он первым делом включил радио, круглосуточно передававшее новости и сводки погоды. Оказалось, что в местной школе застрелили ученика, тридцать седьмого по успеваемости, что погода будет тёплой, но довольно влажной, в результате чего сгустятся смог.

Спустившись вниз, он был уже у стола управляющей, когда заметил движение возле чёрного хода: что-то или кого-то спускали в грузовом лифте. Вот дверцы лифта раскрылись, и санитары вынесли из кабины покрытое тело.

– Кто же это? – спросил он миссис Таттл.

– Миссис Баттон, упокой Господи её душу.

– Вчера вечером мы с ней беседовали, и она была в отличной форме.

– Так всегда и бывает. Неисповедимы пути Господни. Мистер Квиллер, что вы решили насчёт уборки? По понедельникам миссис Джаспер свободна.