Кот, который жил роскошно - Лилиан Браун

– «Может быть, – подумал Квиллер, – художник вернулся к себе в мастерскую, где хранил краски, и там написал признание. То есть в квартире 14-В. Киистра Хедрог, возможно, что-нибудь об этом знает».

– А были какие-нибудь версии о мотиве преступления? – спросил он Мэтта.

– Ну, они были, вы понимаете, любовниками. Об этом все знали. Женщине нравилось отыскивать молодых талантливых художников. Считалось, что она нашла Россу Расмусу заместителя, а он рехнулся от ревности. Вскрытие показало присутствие наркотиков в крови. Он был накачан ими до предела, когда совершал убийство.

– А орудие преступления?

– Оно, по-моему, так и не было установлено.

– Я вот почему спрашиваю: в пентхаусе развешано множество его картин, и на каждой – грибы и нож. Нож японский, а на кухне есть точно такой же, какой нарисован на картинах.

– Да, – отозвался Мэтт. – Их в городе полно. У моей жены, например. Она любит им шинковать.

Они в молчании поедали свои сандвичи, причём Квиллер сожалел об отсутствии хрена.

– Тело художника упало сверху на машину какого-то мужчины, – сказал Квиллер спустя две-три минуты. – Его показания имеются в вашем репортаже. Не припомните, как его звали?

– О нет. Это было два месяца назад.

В этот момент молодая дама (сапоги и юбка по последней моде) подошла к их столику, и Мэтт представил её как Сашу Криспен-Шмитт из «Утренней зыби».

Квиллер поднялся и радушно, но лукаво сказал, что читал её колонку и что она ему понравилась.

– Спасибо, – ответила она, разглядывая его усы. – Я о вас слышала. Не вы ли живете где-то на Севере, в городке со смешным названием?

– В Пикаксе. Население – три тысячи человек. А насчет забавного названия… У нас неподалеку есть Содаст-сити, Чипмунк и Брр: по буквам «б-р-р». Выпьете с нами кофе или чего-нибудь покрепче?

– С удовольствием бы, – проговорила мисс Криспен-Шмитт, – но мне необходимо вернуться в офис для очередного р-а-з-н-о-с-н-о-го совещания. Что вы делаете в городе?

– Хотелось одну зиму провести вдалеке от трёхметровых сугробов и ледяных торосов.

– Он живёт в этой развалине, в «Касабланке», – сказал Мэтг.

– Неужели? – удивилась она. – Я и сама когда-то там жила. Почему вы выбрали это жуткое место?

Там разрешают держать кошек, а у меня два сиамца.

– И как вам здание?

– Интересное, если вы мазохист.

– И на каком этаже вы живете?

– На четырнадцатом.

– Лучше быть повыше.

– Если не считать того, что оба лифта могут сломаться одновременно.

– Не на четырнадцатом ли пару месяцев назад произошло убийство?

– Именно так мне и сказали.

– Ой, знаете, мне бы хотелось ещё поболтать… Может, мы как-нибудь пообедаем, пока вы здесь?

– С удовольствием, – откликнулся Квиллер. Когда она отошла, он обратился к Мэтту: – Привлекательная девушка. Замужем?

Репортер кивнул.

– За одним из наших спортобозревателей.

– Давайте закажем десерт, а, Мэтт? Сегодня дежурное блюдо – тыквенный пирог со взбитыми сливками. Интересно, каковы они на вкус? Настоящие ли? Человек, живущий в миле от молочной фермы, быстро привыкает к хорошему.

Официантка, так и не принесшая ему хрен, не смогла сказать, из настоящего коровьего молока сделаны сливки или нет.

– Если вы этого не знаете, видимо, они ненастоящие, – подытожил Квиллер. – Тогда принесите яблочный пирог с сыром. Он хотя бы настоящий? Впрочем, уверен, что нет. Давайте лучше замороженный йогурт.

После кофе и десерта они покинули пресс-клуб и каждый пошёл в спою сторону: Мэтт – обратно в полицейское управление, Квиллер – на автобус, идущий до «Касабланки».

– Спасибо, – сказал на прощанье репортер. – Мне было очень приятно с вами пообедать.

– Мне тоже, – откликнулся Квиллер. – И кстати, не сделаете мне одолжение? Проверьте, пожалуйста, ваши записи по делу Бессингер, посмотрите, чью машину разбили на стоянке, хорошо? А потом позвоните мне. Вот номер.

День едва перевалил за половину, а вокруг «Касабланки» царила тишина. Прежде чем подняться по выщербленным ступеням, Квиллер оглядел стоянку машин. «Слива» надежно покоилась в своём двадцать восьмом «стойле», но его интересовали машины, примостившиеся у самой стены здания, под номерами от первого до двадцатого, поскольку прямо над ними находилась терраса, с которой прыгнул Росс. Номера с двадцать первого до сорокового располагались на западной стороне стоянки. После наступления темноты оба ряда освещались недостаточно – на всю большую стоянку имелся только один прожектор.

Квиллер не понял почему, но его рука потянулась к усам. Его роскошные усы были интересны тем, что в минуты сомнения, опасности, подозрений всегда посылали ему сигналы. Вот и сейчас он ощутил покалывание над верхней губой. Входя в здание, Квиллер потёр усы костяшками пальцев.

Поднявшись к себе наверх, он обнаружил под дверью ещё один конверт и застонал, решив, что здесь снова побывала Изабелла. Но конверт был из плотной бумаги цвета слоновой кости, и его имя было выведено очень аккуратно. Может, от Винни Уингфут, подумал он с надеждой и надорвал конверт. Послание, написанное не шариковой, а чернильной ручкой, гласило: «Вы не могли бы оказать мне честь, отужинав у меня в семь? Аделаида Пламб». В левом нижнем углу стояли монограмма и номер телефона.

В некотором замешательстве Квиллер позвонил, чтобы дать согласие.

Ответил Ферди-Бык.

– Хорошо, передам. Сейчас она отдыхает. На ужин будет куриный хаш – мелконарубленная курятина с овощами. Вы любите куриный хаш? Не могу сказать, что это отличное блюдо, но по четвергам она всегда ест именно его.

– Фердинанд, каким бы ни было меню, передай, что мистер Квиллер с удовольствием принимает приглашение.

Повесив трубку, он позвал сиамцев:

– Да, ребятки, вам сегодня предстоит поужинать куда лучше, чем мне. Эй, а куда вы подевались?

Коко тихонько сидел в прихожей, наблюдая за дверьми, ведущими на террасу, и поджидал голубей, которые никогда на неё не садились. Юм-Юм спала на водяном матраце. Вообще она слишком много спит с самого своего приезда в "Касабланку", подумал Квиллер.

Решив как следует подготовиться к встрече с Графиней, он кинул в сумку несколько рубашек и носков впервые за все это время отправился в подвал, в прачечную. Пока Красный медленно опускал его вниз, Квиллер прочёл следующие заметки на доске объявлений:

ХОЧУ КУПИТЬ ГИТАРУ (КВ. 2-F) КОТЯТА БЕСПЛАТНО (КВ. 9-В)

НАГРАДА! КТО УКРАЛ КАССЕТЫ СО СТОЯНКИ МАШИН? ОБР. К УПР.

На четвёртом этаже Красный со скрипом остановился, и в кабину полезла женщина с корзиной для белья. Узрев незнакомца с усами и сумкой, она стала было вылезать обратно, но в самый последний момент передумала. В глаза она ему не смотрела, поэтому Квиллер, пребывая в игривом настроении, решил попроказничать: он принялся шумно и часто дышать, заставив бедняжку прижаться к самым дверям. Когда внизу лифт с грохотом распахнул двери, пассажирка пулей выскочила из кабины, а Квиллер намеренно тяжёлыми шагами затопал за ней.

Прачечная оказалась огромной и унылой: с одной стороны зала находился ряд стиральных машин, с другой – ряд сушилок. Многие были отмечены надписями: «НЕ РАБОТАЕТ». Осыпающиеся кирпичные стены не знали покраски лет шестьдесят. В те времена, когда семейные прачечные стирали, гладили и откатывали белье, веселенькие стены казались никому не нужными. Теперь же мрачное помещение оживляла настоящая галерея всяких запретов и предупреждений, аккуратно выписанных красными и зелёными фломастерами и щедро украшенных восклицательными знаками.

НЕ КУРИТЬ! РАДИО ГРОМКО НЕ ВКЛЮЧАТЬ! НЕ НОСИТЬСЯ!!! НЕ БЕСИТЬСЯ!!!! ИМЕЙТЕ УВАЖЕНИЕ К ДРУГИМ! КАНАДСКИЕ ДЕНЬГИ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ! АДМИНИСТРАЦИЯ НЕ ОТВЕЧАЕТ ЗА ПРОПАВШЕЕ БЕЛЬЕ! НЕ ВЫПУСКАЙТЕ ИЗ ВИДА СВОИ ВЕЩИ!!! НЕ ПИХАЙТЕ СЛИШКОМ МНОГО!!!

Бельё крутилось, вертелось, сбивалось и взбивалось… одна машина тяжело ухала, – видимо, кто-то всё-таки напихал. Несколько человек терпеливо наблюдали за своими вещами: бормочущий себе под нос старик, женщина с двумя маленькими детьми, говорящими на своём непонятном языке, другая женщина в домашнем платье и свитере, сверлящая взглядом уткнувшегося в книжку студента, который как раз и напихал в машину слишком много. Квиллер принялся изучать предупреждения:

МАШИНЫ ПОРТЯТСЯ ОТ БОЛЬШОГО КОЛИЧЕСТВА МЫЛА!! НЕ КОРМИТЕ МЫШЕЙ!!! ЖЕНЩИНЫ С ДЕТЬМИ! НЕ МЕНЯЙТЕ ПОДГУЗНИКИ НА МАШИНАХ! ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ТУАЛЕТНОЙ КОМНАТОЙ"

Несмотря на многолетнее обращение со стиральными машинами, Квиллер принялся с садистским удовольствием расспрашивать свою спутницу по лифту, как ими пользоваться, пояснив загробным голосом, что живёт он здесь недавно. Та, не глядя ему в глаза, быстро всё объяснила и ретировалась с огромной скоростью.

Квиллер не стал пихать слишком много, сунул монету и для дальнейшего вдохновения принялся читать напечатанные (без сомнения, миссис Таттл) послания: