Даже для Зигги слишком дико - Сильвия Симмонс

— Самое ужасное — они не позволили мне иметь при себе его фотографию!

Она вынула из сумочки вырезанный из газеты обтрепанный снимок — я и сама девчонкой таскала в портмоне такие вырезки с рок-звездами и тайком целовала их. Но сидящей передо мной женщине было, черт возьми, не меньше двадцати пяти лет! На фотографии красовался Дагси — татуированный сверху донизу глист в бейсболке, из дыры в которой торчит его тощенький конский хвост.

Приключение с полицией закончилось благополучно: Стефани, добрая душа, уже на следующий день отозвала жалобу. Пощадила она и Дагси — процесс так и не начался. После того, как ее выпустили из участка, Джини ночью написала на стене дома Стефани: «Только Господь имеет право суда!»

Я слушала ее и никак не могла понять: почему именно Дагси?

Если уж съезжать с катушек, разве нельзя было выбрать предметом своего помешательства кого-нибудь знаменитей и привлекательней?

Похоже, нормальные люди всегда исходят из безумной мысли, будто сумасшедший может что-то выбирать!

Я чуть ли не час пытала Джини на эту тему: почему именно Дагси? Но так и не добилась от нее удовлетворительного ответа.

— Хочешь его спасти?

— Нет, спасти может только Господь.

— Он тебя привлекает как мужчина?

— О нет!

У Джини, по ее словам, был жених — замечательный порядочный парень и настоящий красавец. В сравнении с ним Дагси ничто. И музыка была ни при чем: Джини терпеть не могла металлический рок и на концерт в Лонг-Бич попала случайно — подруга затянула. Поначалу она одурела от грохота, который, по ее мнению, и музыкой не назовешь. Но стояла она недалеко от сцены и — возможно, окрещенная каплями пота, которые летели с татуированных рук Дагси, когда он молотил по тарелкам, — вдруг поняла: Бог действительно есть, и Он в ней, и она должна подчиниться воле Его. Говоря это, Джини мечтательно смотрела мимо меня, словно любуясь в глубине кафе видением того небесного края, где они с Дагси будут сидеть на платформе-облаке для ударных — прямо у ног Всемогущего.

«Нелепая заблудшая остолопка!» — подумалось мне.

Потом я распрощалась с ней и пожелала удачи, а про себя решила немедленно отправить менеджеру «Наповала» электронное письмо с предупреждением об опасной упрямой психопатке.

Однако, стыдно признаться, как-то закрутилась и забыла о своем добром намерении.

Про Джини я вспомнила только через пару месяцев, когда гаитянскими фотографиями одинокого Дагси во фраке и бейсболке пестрели все таблоиды. Вид у него был ошарашенный — невеста не явилась на свадьбу. Я посмеялась вместе со всеми: знать, стриптизерша вовремя опомнилась!

Однако на следующий день у меня кровь в жилах застыла от заголовков на первых полосах.

Тело Эмбер нашли в номере дешевого отеля в Гонолулу.

По словам его хозяина, номер был снят на двоих на две недели и оплачен наличными вперед. Он уже забыл даже пол того, кто оплачивал номер. Зато его жена точно помнила — судя по голосу, это была молодая женщина. Она ее не видела — общались по телефону. Женщина просила ни в коем случае не беспокоить их с подругой — ни слуг, ни горничную не присылать. Ее подруга, мол, приходит в себя после недавнего нервного потрясения. Из чего жена хозяина отеля сделала свой вывод: лесбиянки. Ну и плевать.

Версия самоубийства отпадала сама собой: с трупа была снята вся кожа. Милая картинка предстала полиции!

Мне было нетрудно представить, что Джини планировала «вскользнуть» в Эмбер, прийти под видом невесты на свадьбу и, сказав священнику «да», вдруг выпрыгнуть из чужой кожи и явить свое настоящее обличье — так достают следующую фигурку из русской матрешки…

Я истерично зашарила в бумагах на своем письменном столе и на полу, ища листочек, на котором я записала номер Джининого телефона. Нашла! Набрала! И удивилась тому, как дрожит рука. Я понятия не имела, что я ей скажу, если она снимет трубку. Однако механический голос доложил мне, что набранный номер никому не принадлежит. Я не поленилась обзвонить несколько телефонных служб — ни одной Джини Джексон или Энджи Карсон не нашлось ни в Лонг-Бич, ни в Лос-Анджелесе, ни в дюжине других городов США, которые я проверила наудачу. Я набрала номер Эрика и попала на автоответчик. Я — звонить в редакцию. Там ответили вопросом на вопрос: ты уже слышала, что Дагси взяли под стражу как главного подозреваемого?

В таком повороте не было ничего неожиданного: он был знаменит зверским обращением с женщинами…

Через пару летя снова оказалась в Лонг-Бич — писала большую статью о группе «Мокрый сон».

Тот же стадион, только другие гастрольные администраторы обувают дурочек-фанаток. За кулисами обычный бедлам. Накурено. Музыканты в сплошных татуировках как в спецодежде. Снуют журналисты и фотографы. Все всех знают. Моря лести и океаны матерных слов. Если по совести, рок-закулисье — нуднейшее на свете место. Одно утешение — там всегда найдется бутылка ледяного пива.

Взяв бутылку пива, я прошла к служебному выходу, где тише и воздух чище. Я присела на ящик у платформы для грузовиков. Через минуту меня согнал с него грузчик гастрольной бригады.

— Костюмерка! — заорал он куда-то внутрь. — Почему только один ящик готов? Где остальные?

Потом обратился ко мне:

— Случайно не знаешь, как зовут нашу новую костюмершу?

Я пожала плечами.

— Так часто меняются, что фиг запомнишь, — посетовал грузчик. — Только привыкнешь к новому имени — глядишь, забрюхатела и уволилась.

Возле нас тормознул гастрольный менеджер.

— Привет! — сказал он мне. — Чтоб ты больше не скулила, что узнаешь все новости последней, вот тебе свежатинка…

Он протянул мне бумажку с только что полученным факсом.

Джон Дагсдейл давал согласие быть барабанщиком «Мокрого сна».

— Ну и ну! — воскликнула я. — Дагси переходит к вам? Его что, уже выпустили из тюрьмы?

Последнее, что я слышала о Дагси — отсиживает шесть месяцев за грубое обращение с ребенком. Стефани опять передумала и таки дожала один из своих судебных исков. Однако в деле об убийстве Эмбер Дагси был довольно скоро очищен от всех подозрений. Убийца неизвестен и по сию пору.

— Выпустили бузотера, выпустили, — кивнул менеджер. — Мы его несколько недель уламывали перейти к нам! То согласится, то откажется…

Грузчик обратился к менеджеру:

— Подскажите мне, пожалуйста, имя новой костюмерши.

Тот сердито огрызнулся:

— Сто раз тебе повторил. Пора запомнить: Джини!

И в этот момент из глубины коридора донесся женский голос с южной растяжечкой:

— Костюмерка готова! Забирайте ящики!

Публика не слушает

— Ты меня не слушаешь!

Нет, она слушала. Просто ей до лампочки, что он там несет. У нее своих проблем хватает.

Она возлежала на неоглядной кровати — неподвижно, на спине, руки благостно под грудью, глаза закрыты. Хорошенькое скульптурное надгробие.

Адам сидел на краю супружеского ложа и курил. Приоткрытая занавеска пускала в комнату луч предвечернего солнца, который упирался в гитару у стены. Было что-то изнурительно детское в том, как Адам поглощен исключительно самим собой. В ней не было ни грана материнского чувства, чтобы соответствовать.

Она заранее знала, о чем он будет зудеть.

Муравьи.

И, действительно, он сказал между затяжками:

— Нужно что-то делать с этими чертовыми муравьями.

Она открыла глаза. Адама не было там, где она предполагала его увидеть. Только облако дыма. Но вот он распрямился и наполнил собой облако дыма. На сцене он выглядел выше и крупнее. Да и дома, похоже, когда-то был выше и крупнее. Просто в ее глазах он как-то усыхал. Было бы удобно однажды сунуть его в карман и больше не вынимать.

— Они облепили моих змей! Змеи кишат ими от головы до кончика хвоста. Они лезут змеям в рот. Кошмар и мерзость! Свинство и безобразие! Я глазам своим не поверил! А ведь умолял тебя вызвать ребят из дезинфекции!

— Они были. Но ты же мне строго-настрого запретил обрызгивать змей и вокруг них. И вот результат. Недобитки опять расплодились.

У нее был всего лишь утомленный голос. Даже злиться ей было лень.

Зазвонил телефон. Герри перекатилась на живот, взяла трубку, вытащила антенну и сказала все тем же затомленным голосом:

— Ага. Нет, он занят. Давит муравьев… Ты не ослышался. Давит муравьев. В серпентарии. Собственными драгоценными пальчиками. Поодиночке и группами… А мне почем знать, как долго это продлится? Муравьев до… и больше. Тысячи и тысячи. Он может там часами мудохаться…

Из ванной комнаты донеслись звуки бегущей воды.

— Погоди… А-а-адам! Это Коз. Подойди к телефону.

Коз был менеджером группы «Наповал».

— Не отвечает… Ладно, передам.

Она отбросила трубку, опять перевернулась на спину, но глаза не закрыла. Бездумно смотрела на луч света, упертый в гитару, и рассеянно поглаживала свой архиплоский живот.