Любовь дракона - Мэри Гилганнон

Обеспечивали они себя всем необходимым или нет, но крепость совсем не походила на владения ее отца: ни садов, ни палисадников, ни мощеных дворов или тротуаров. Окна всех строений, включая сторожевую башню, были не застеклены. Они представляли собой или просто прорубленные в стенах дыры, или — в лучшем случае — занавешивались шкурами животных. Ни одной мозаики или статуи — у Авроры сложилось впечатление, что кимвры никак не украшали свое жилище, хотя женщины любили носить красивую одежду и драгоценности, а мужчины предпочитали оружие в дорогом окладе.

Глядя на это неустроенное и довольно грязное поселение, Аврора глубоко вздохнула. И еще сильнее, чем раньше, затосковала по дому… Ее никак не оставляло воспоминание об ужасной ссоре с мужем. От страха даже подташнивало. Она нанесла мужу оскорбление, насмехаясь над ним, и отвергла его ласки. Одним словом, сделала все самое плохое, что только может сделать женщина по отношению к мужу; она лишь не изменила ему. Мэлгвин скоро проснется, обнаружит, что валяется на холодном полу, припомнит их ссору, а затем разыщет ее, чтобы наказать.

Она дотронулась до щеки, по которой ударил ее Мэлгвин во время их первой ссоры. Щека все еще болела. Мэлгвин очень сильный, и он может легко ее убить, если только захочет. Прошлый раз все произошло внезапно, но сейчас у него будет время вспомнить, нанесенные ему оскорбления. Что он сделает? Простит или — наоборот — рассвирепеет от обиды и поступит с ней самым жестоким образом?

Аврора дрожала от страха. Конечно, можно попытаться спрятаться, но разве без лошади далеко убежишь? Да она и не знала, где сейчас находится ее Пэти. А если бы даже она спряталась, Мэлгвин все равно нашел бы ее, и тогда все было бы намного хуже…

Ей не следовало также забывать о мягком напутствии своего отца. Он ведь надеялся, что она станет неукоснительно выполнять заключенное им соглашение о браке. То, что она отвергла супружеские права Мэлгвина, вполне может заставить его разорвать соглашение. Если только такое случится, начнется война…

Аврора с облегчением вздохнула, когда увидела в дальнем углу крепостной стены родник, бьющий из расщелины в скале. Похоже, именно благодаря такому удобному источнику свежей воды это место и выбрали для поселения. Молодая рабыня с ярко-рыжими волосами набирала воду в большую терракотовую амфору. Встревоженная, она враждебно посмотрела на Аврору и отошла в сторону. Аврора ласковым взглядом проводила девушку, очарованная необычным оттенком ее волос, и, наклонясь к роднику, зачерпнула ладонью воду.

— Возьмите лучше мою чашку, госпожа. — Обернувшись, Аврора увидела улыбающееся лицо воина, которого она заприметила еще во время вчерашнего празднества. — Вам не следует делать все самой, — мягко сказал он, глядя на нее ясными голубыми глазами. — Разве у вас нет служанки, которая принесла бы вам воды?

— Мне не хотелось никого беспокоить так рано, — засмущавшись, ответила Аврора. — Ведь многие сегодня будут спать допоздна.

— Я бы и сам поспал, если бы мне не надо было возвращаться домой, — усталым голосом сказал молодой воин. — О воинских доблестях пока что стоит забыть. Время побыть дома и убедиться, что у нас остался еще какой-то скот, чтобы пережить зиму.

— Вы пастух?

— Да, и у нас есть стадо коров. — Молодой человек стыдливо опустил глаза. Наверное, ему и в голову не могло прийти, что он будет говорить о таких пустяках с самой королевой.

Аврора напилась и с благодарностью вернула воину чашку. Поколебавшись немного, она спросила:

— Мне надо умыться. Не могли бы вы отыскать какую-нибудь материю или что-нибудь вроде платка?

Этот вопрос поставил воина в тупик. К таким поручениям он явно не привык. Однако лицо его быстро прояснилось.

— Я сейчас вернусь, — на ходу бросил он, бегом направляясь к старым казармам. Через несколько минут он и вправду вернулся, с гордостью неся в руках куски какой-то материи. — Вот это подойдет?

— А что это такое? — спросила Аврора, глядя на рваные, но чистые лоскуты.

— Это материя для перевязки ран, — радостно ответил воин. — Во время последнего похода почти никто не пострадал, так что она осталась неиспользованной.

Улыбнувшись воину, Аврора наклонилась к роднику и намочила один из лоскутов. Конечно, это не баня, но по крайней мере она освежила водой лицо. И еще очень приятно, что ее слугой стал мужчина, который все время улыбается.

— Спасибо, — сказала она молодому воину, собираясь уходить. — Надеюсь, когда вы вернетесь домой, у вас все будет в порядке.

Направляясь к сторожевой башне, Аврора почувствовала, как к ней постепенно возвращается уверенность в себе. Молодой воин вел себя с ней как с королевой — а она и есть королева, хотя на какое-то время и забыла об этом.

Почему-то именно сейчас в ее памяти всплыл рассказ Маркуса о его бабушке. Гримельда тоже была королевой, и, когда римляне покорили ее народ, она, живя у поработителей, оставалась такой же гордой женщиной, как и раньше. Из рассказов Маркуса Аврора знала, что Гримельда обладала внушительной внешностью: она любила украшать себя золотом, серебром и аметистами, они прекрасно оттеняли матовую белизну ее кожи; у нее были роскошные светлые волосы, а ее голубые глаза холодно и повелительно смотрели на окружающих. Понятно, почему дед Маркуса влюбился в нее и сделал ее своей наложницей вопреки указам римских предводителей.

И Аврора решила, что предстанет перед Мэлгвином с высоко поднятой головой. Наверное, не удастся сделать так, чтобы он простил ее, но по крайней мере она не должна вызывать ни у кого чувства жалости. Она — красавица. И она — королева.

Аврора поспешила в спальные покои. Дверь оказалась слегка приоткрыта. Когда Аврора толкнула ее, она заскрипела. Аврора с облегчением вздохнула, увидев, что Мэлгвин ушел. Со смущением она оглядела неприбранную спальню… Аврора разыскивала среди беспорядочно разбросанных вещей свой гребень и украшения для волос, когда в дверь осторожно постучалась Гвенасет.

— Доброе утро! — радостно воскликнула она. — Как вы себя чувствуете? Не болит ли у вас голова от выпитого вина?

— Да, немножко.

Гвенасет покачала головой:

— Здесь такой беспорядок… Так и кажется, что празднество состоялось именно в этой спальне.

Аврора промолчала. Она не хотела, чтобы Гвенасет догадалась, насколько испортились ее отношения с Мэлгвином. Гвенасет до того изумилась вчера гневу Авроры, что вряд ли поймет чувства, которые заставили ее с такой ненавистью разговаривать с Мэлгвином этой ночью.

Лицо Авроры побледнело, она вдруг стала какой-то вялой, и Гвенасет заметила это.

— Что случилось? — спросила она. — Вы кажетесь сейчас слишком печальной, Аврора.