Русская пятерка. История о шпионаже, побегах, взятках и смелости - Кит Гейв

НХЛ. Вместе они провели ряд матчей, собирая аншлаги по всей России во время первого локаута за океаном. Во время этой трехнедельной серии Федоров и Могильный получили новые паспорта на торжественной церемонии в Кремле и перестали быть людьми без страны.

Однако отношения между ЦСКА и «Детройтом» ухудшились до невозможности.

– Я несколько раз пытался выйти на связь с «Ред Уингз», но они и разговаривать со мной не желают, – выдал пламенную тираду генеральный менеджер ЦСКА Валерий Гущин, когда я брал у него интервью в его офисе в ноябре 1994-го. Он был похож на медведя, на его лицо падали пряди серебряных волос. Его настроение всегда легко угадывалось – он руководил одним из мощнейших и самых титулованных хоккейных клубов мира, вечно пребывая в скверном расположении духа. Гущин обвинял миллиардера Майка Илича в том, что тот украл у него молодых и талантливых игроков.

После того как «Крылья» свистнули Сергея Федорова, Владимира Константинова и Славу Козлова, не заплатив Федерации хоккея России ни копейки, к тому же без ее разрешения, что было особенно важно, «Детройт» подписал еще трех молодых армейцев – Яна Голубовского, уходившего из московского «Динамо», Игоря Малыхина и Дмитрия Моткова. За их переход «Детройт» тоже не дал русским ни цента.

– Меня поражает, что такой богатый человек дает указания своим людям, чтобы они воровали русских игроков, – возмущался Гущин. – Я этого не понимаю.

Бывший исполнительный вице-президент «Ред Уингз» Джим Лайтс спланировал и проконтролировал ход всех этих тайных сделок. Когда ему говорят, что его клуб ни разу не пытался договориться с русскими, он лишь усмехается. Лайтс и Гущин бились с февраля 1990 года, когда они впервые встретились за ужином в одном монреальском отеле. За пару месяцев до этой встречи Лайтс виделся с Федоровым в Чикаго. По ее окончании у Лайтса было хорошее предчувствие, что Сергей скоро приедет в Детройт.

– Мы тогда уже имели хороший выход на наших российских игроков, – рассказывает Лайтс. – В какой-то момент все свыклись с мыслью, что скоро приедут русские. Никто только не знал, когда именно. Поэтому я назначил встречу с генеральным менеджером ЦСКА господином Гущиным. Я хотел перестраховаться и купить игроков напрямую. В итоге все прошло в недружелюбной обстановке и на повышенных тонах, когда я встретился с этим весьма суровым русским джентльменом.

Гущин говорил по-английски так же, как и Лайтс по-русски, поэтому обмен резкостями проходил через переводчика.

– Я представляю «Детройт Ред Уингз». Мы считаем, что наши русские игроки обязательно к нам приедут, – сказал Лайтс Гущину. – Поэтому мы с удовольствием заплатим вам 35 тысяч долларов за Сергея Федорова.

Гущин нахмурился.

– За такие деньги мы никого никуда не отпустим, – ответил он. – А за этого игрока мы хотим 300 тысяч долларов.

– По рукам. Пусть будет 300 тысяч, – сказал Лайтс.

– Нет-нет, вы не поняли. Федоров никуда не поедет до тридцати лет. А вот потом уже поедет за 300 тысяч.

– Нет, это вы ничего не понимаете. Если вы отпустите Федорова в ближайшие пару месяцев, тогда мы заплатим 300 тысяч.

– Нет. Ни за что! Этот игрок никогда не будет за вас выступать! – вспылил Гущин.

Вспоминая те события, Лайтс умиляется тому, что он пытался торговаться.

– У меня вообще были достаточно комичные отношения с господином Гущиным, – делится он. – Тот постоянно твердил одно и то же. Впрочем, тогда он был уверен в себе, прямо-таки дерзок.

Гущин настаивал, что значимые российские игроки никогда не уедут. Побег Александра Могильного в Баффало был единичным случаем, который больше не повторится. Лайтс сдался и включил свое обаяние.

– Ну, мы всегда будем играть по правилам. Поэтому я сюда и приехал, – сказал он максимально вежливо.

Затем улыбнулся, словно лиса на выходе из курятника.

– Это был обманный маневр, – вспоминал потом эту встречу Лайтс. – Потому что я не собирался играть по правилам. Дело уже набирало обороты.

Лайтс после встречи с Гущиным был как никогда полон решимости привезти Федорова в «Детройт», причем на выгодных для клуба условиях. Именно так он и сделал.

Сергей покинул расположение сборной на Играх доброй воли в США в августе 1990 года, а через пару месяцев уже играл за «Ред Уингз». Когда же бывшая команда Федорова через год приехала в декабре на матч в Детройт, «Крылья» начали искать способ переманить к себе защитника Владимира Константинова – и были готовы пойти на все, чтобы организовать еще один тайный побег.

– Из уважения к русским мы не включили в заявку Сергея, – рассказывает Лайтс. – Мы решили, что оно того не стоит. Не хотели, чтобы ему нанесли травмы, и дразнить их нам тоже не хотелось.

На тот момент Лайтс уже прорабатывал несколько вариантов вызволения Константинова. Агент и оперативник Валерий Матвеев придумал, как освободить Владимира из армии, после чего тому станет проще уехать из страны, поскольку он не будет считаться дезертиром и преступником. Монреальский фотограф Мишель Пономарев в это же время работал над той же задачей под несколько другим углом, пытаясь прийти к финансовому соглашению с Гущиным.

В декабре 1990 года ЦСКА приехал в Детройт на матч Суперсерии. Гущин зашел в кабинет Лайтса на «Джо Луис Арене» и потребовал выплатить 300 тысяч долларов за Федорова, сбежавшего четыре месяца назад. Лайтс был по-прежнему вежлив, но ответил, что поезд ушел. «Детройт» уже выступал с этим предложением, но русские его не приняли. «Ред Уингз» же пришлось заплатить немало денег Пономареву, а также потратиться на адвокатов и прочие издержки, чтобы вызволить Федорова. Гущин покинул встречу злым, с покрасневшим лицом и пульсирующими венами на носу. Он хотел выпить.

Следующей осенью Константинов примкнул к «Детройту», симулировав рак, чтобы аннулировать армейский договор. Гущин вернулся в Детройт, где «Ванкувер» судился по поводу контракта Павла Буре, и снова пришел к Лайтсу. «Крылья» тогда уже работали над тем, чтобы переманить к себе Славу Козлова. «Детройт» выбрал его в третьем раунде драфта новичков 1990 года. Сам Козлов восстанавливался после серьезных травм, полученных в результате аварии, которая унесла жизнь его партнера по команде.

– Заходит ко мне Гущин в кабинет и говорит: «Я хочу получить деньги за Константинова», – делится Лайтс. – Опять подавай ему 300 тысяч. И