Цветные бусы мечтаний - Лоррен Мартин

Теперь пришла очередь покраснеть Эм Джи. Он вовсе не был уверен, что хотел бы всецело оказаться в ее власти. Тобин чуть дрыгнул ногой, чтобы убедиться, что на нем действительно нет джинсов. Так оно и оказалось.

— Воспользовались моим беспомощным состоянием? — укоризненно спросил он.

Кэтлин не стала его разубеждать.

— Можете быть уверены, теперь у вас нет секретов, о которых я бы не знала. Удивительно, как вы до сих пор не умерли. Какая у вас медицинская страховка?

Он только чуть развел руками.

— Работа такая. Это входит в правила игры.

Это расстроило ее больше, чем он ожидал. Она снова отвернулась и, кажется, собралась заплакать. Эм Джи поднес руку к ее щеке, сам не зная зачем. Он только хотел утешить ее, но встретил неожиданное сопротивление.

— Не надо, — тихо сказала Кэтлин, опустив голову. Она вдруг отстранилась, голос ее стал чужим. — Я, пожалуй, схожу вам еще за аспирином.

И Эм Джи понял, что сказал что-то не то. Все разом изменилось. Исчезла ощущавшаяся им близость, пропало тепло. Она собиралась уйти, а он хотел удержать ее, но знал, что теперь это не в его власти.

Поэтому он решил отступить сам и сделать хорошую мину при плохой игре.

— Лечите аспирином свое похмелье, — непринужденно заявил он. — А мне дайте коробку с гримом.

Кэтлин с сомнением посмотрела на него.

— Еще один парик? — спросила она. — Разве сейчас это поможет?

Эм Джи широко улыбнулся, испытывая безумное желание поцеловать ее.

— В этой маленькой коробке есть не только «пудра и духи». Там моя аптечка.

Девушка нарочито равнодушно пожала течами. Но за этим кажущимся безразличием скрывалось двойственное чувство…

— Ничего удивительного…

Когда она начала подниматься, то постаралась проделать это предельно осторожно. Все завертелось перед глазами Эм Джи, желудок свело от боли, перехватило дыхание, однако Кэтлин сумела переложить его на подушки и потихоньку встала на ноги.

— Кэтлин…

Она обернулась, положив руку на бедро, на котором только что покоилась его многострадальная спина.

Эм Джи знал, что больше ему ничего не остается. Только не знал почему.

— Спасибо. За все.

Должно быть, девушка по глазам поняла, что он говорит искренне, потому что опять густо покраснела и опустила голову.

Пышные, мягкие волосы упали, скрыв ее лицо.

— Знаете, мы должны подумать, что делать дальше…

— Когда-то я неплохо знал фортификацию.

Она просто кивнула и вышла из комнаты.

Оставшись один, Тобин воспользовался возможностью и выглянул в открытое окно, откуда открывался захватывающий вид. Прибой пенился, разбиваясь о скалы внизу. В обе стороны тянулось бесконечное калифорнийское побережье. Да, по всем статьям вид на миллион долларов. Но для Эм Джи он не представлял ни малейшего интереса. Его внимание больше привлекала дверь спальни, слух ловил звуки осторожных шагов. Что сделать, чтобы изменить ситуацию? Надо постараться понравиться Кэтлин, заставить ее доверять ему. Разрушить стену, которой она себя окружила.

Впрочем, возможно, не стоило и пытаться. Намеренно или ненамеренно, но она достаточно ясно давала понять, что ей с ним не по пути. И виной здесь был не только ужас, который ей пришлось пережить, не только смертельная усталость и полная неопределенность их положения. Она не принимала того, что воплощал собой Эм Джи. Старая, привычная боль стояла в ее глазах, и эта же боль сковывала все порывы ее души.

Отец. Однажды она рассказывала о нем. Говорила, что Тобин напоминает его. А сквозившее в ее взгляде отчаяние подсказало ему и все остальное: «Вы похожи на него, а это хуже всего на свете».

Ее отец был искателем острых ощущений, адреналин в крови был для него наркотиком. Как и для Эм Джи. Он не смог избежать притягательности риска и в конце концов погиб. Ту же тягу к опасности видела в Тобине и Мария. Она пыталась спасти его от него самого, а когда из этого ничего не вышло, предпочла уйти, чтобы не мучиться понапрасну. Это случилось давно. Очень давно. Возможно, Кэтлин увидела в нем то же самое. Она уже однажды испытала на себе, что значит любовь такого человека, и не хотела повтора. Отсюда следовало только одно: он должен вести себя по-джентльменски, пока не доставит ее целой и невредимой обратно в Сан-Франциско, А посему нечего ждать ее возвращения в комнату, словно явления Ангела Господня.

Все это значило, что не имеет смысла влюбляться в женщину, которая никогда не позволит себе ответить ему взаимностью.

Но было уже поздно.

Перед тем как вернуться в спальню, Кэтлин тщательно умылась, а затем уложила волосы в ее любимый банальный пучок. Сигнал. Знак всем безмозглым болванам там, в комнате, что время безрассудства прошло. Она снова взяла себя в руки.

Разве могла она предположить, что этот безмозглый болван думает только о том, как бы вынуть из ее волос все шпильки?

— Вы всюду таскаете с собой эту штуку? — спросила она, кладя на кровать ярко-желтую коробку.

Эм Джи открыл ее и стал что-то искать внутри.

— Всюду. Эта малышка не раз выручала меня из беды… Ага, вот оно!

Против воли Кэтлин нагнулась и заглянула в нее.

— Наркотики? — спросила она. Он возмущенно поднял брови.

— Я думал, мы с этим покончили. Смутившись, девушка развела руками.

— Я не это имела в виду. Думала… ну, может быть, что-то болеутоляющее. Вы сказали, будто здесь есть все, что вам нужно.

— Это правда, — ответил он, доставая два пузырька с таблетками. — Антибиотики и препарат железа.

Она не очень-то поверила, но спорить не стала, просто потянулась, выхватила пузырьки у него из рук… и разинула рот.

— О Боже! Так оно и есть…

Эм Джи хмыкнул и тут же прижал локоть к сразу занывшему боку.

— А вы что думали? Что там морфий?

Кэтлин вспыхнула, как маленькая девочка, и ему захотелось обнять ее.

— Не знаю. Странно… Ну, я имею в виду, кто же носит с собой антибиотики на всякий случай?

Он улыбнулся во весь рот.

— Наверное, тот, у кого столько же шрамов, сколько у меня.

— Ну а как же вы боретесь с болью?

Тобин пожал плечами.

— Дырок от пуль во мне достаточно… — И тут его словно обожгло. То, что М. Дж. Тобин лишь сейчас вспомнил о существеннейшей детали своего плана, лишний раз доказывало, что ему повредили голову. — Пистолет, — тревожно произнес он, оглядываясь вокруг, будто оружие и в самом деле могло лежать на покрывале. — Черт возьми, что я сделал с пистолетом?

Она перестала быть похожей на маленькую девочку, неожиданно превратившись в уверенную в себе женщину. Он не мог оторвать глаз от ее торжествующей улыбки, в которой ясно читалось упоение властью.