Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

— Я планирую в один прекрасный день создать огромную библиотеку, в которой будут собраны копии всех книг не только Эренфеста, но и Юргеншмидта в целом. С этой целью я должна немедленно начать собирать книги, — сказала я, гордо выпятив грудь, когда объявила о своей цели.

Услышав это заявление, все Гутенберги склонили головы, поняв, что они теперь застряли со мной на всю их оставшуюся жизнь.

Том 4 Глава 374 Чернила с секретом и возвращение в замок

Настало время церемонии весеннего крещения.

Направляясь к святилищу, я краем глаза взглянула на детей, которые были ничуть не меньше меня. Слышать шепот толпы, пока я шла мимо, не было для меня чем-то новым, но так как это была церемония крещения, все они были детьми… и дети были намного более непосредственны, чем взрослые на церемонии совершеннолетия.

Эй! Не говорите: “Ого!” «Какая маленькая» Я вас отлично слышу! И не показывайте на меня пальцем, как будто я какая-то уродка. Если бы мои рыцари-стражи были здесь, они бы вышвырнули вас вон!

Я продолжила идти дальше, чувствуя себя немного как животное в зоопарке, и взобралась на подиум. Затем Фердинанд начал свою речь о богах, после чего я завершила церемонию благословением детей. Я не видела никого из своей семьи, стоящих у двери, может быть, потому, что церемония совершеннолетия состоялась всего неделю назад.

Ну и ладно… У Тули тоже работа…

— Наконец с этим закончено, — сказал мне Фердинанд.

— Вы собираетесь снова запереться в своей мастерской? — Спросила я. — Мы собираемся прятаться в храме, пока граф Лейзеганг не покинет город, верно? Я слышала об этом от Экхарта.

Прадед и нынешний граф Лейзеганг планировали поженить Фердинанда и меня, чтобы сделать его следующим эрцгерцогом и свести к минимуму количество крови из Аренсбаха в эрцгерцогской семье. Они, очевидно, были убеждены, что Фердинанд стремился занять место эрцгерцога, учитывая, что до того он взял меня под свою защиту, сыграл значительную роль в моем удочерении, вернулся в благородное общество после изгнания Вероники, а затем официально стал моим опекуном.

Фердинанд, у которого граф Лейзеганг обиняком поинтересовался его возможными планами женитьбы на мне, впоследствии разрушил планы Прадеда, заставив нас с Вилфридом обручиться. Мне показалось странным, что мы прятались и отказывались посещать собрания аристократов, несмотря на это, но обуздывать дворян, замышлявших посадить представлявшегося им идеальным эрцгерцога на трон, по — видимому, было задачей нынешнего эрцгерцога и планируемого будущего эрцгерцога — то-есть Сильвестра и Вилфрида. Другими словами, нам не о чем было беспокоиться.

Экхарт объяснил мне это так, глядя на дверь в запертую мастерскую Фердинанда: — Если бы лорд Фердинанд был честолюбив, он бы остался в замке, а не вернулся в храм. Там он получил бы всю необходимую поддержку, просто приняв предложения, которые ему сделали, не сообщая об принятом решении больше никому. Но вместо этого он продемонстрировал свою лояльность лорду Сильвестру, сведя к минимуму контакты, передав информацию о сделанных намеках эрцгерцогу и полностью отстранившись от влияния на сложившуюся ситуацию. Нет лучшего способа продемонстрировать свою полную непричастность к политике, чем запереться в храме.

Выходило, что я могла продемонстрировать свою позицию, что я буду следовать приказам Ауба Эренфеста, точно так же избегая любых контактов и оставаясь в храме.

— Как уже объяснил Экхарт, я не намерен выступать против Сильвестра, — сказал Фердинанд. — То же самое относится и к тебе, нет? И ты всегда более оживлена в храме. Оставаться здесь для тебя совсем не неудобно, не так ли?

— Верно. Меня не особо интересует кто будет следующим эрцгерцогом, и пребывание в храме нисколько не смущает. Однако я должна сказать, что то же самое относится и к вам, Фердинанд. Вы всегда выглядите оживленнее, когда можете заниматься своими исследованиями.

Синие жрецы теперь могли должным образом помогать ему в его работе, и поскольку большая часть работы, оставшаяся от бывшего Верховного епископа, была сделана, у Фердинанда появилось гораздо больше свободного времени. Он изогнул губы в легкой улыбке, чтобы выразить свое согласие; тот факт, что он не согласился вслух, вероятно, объяснялся тем, что дворяне не должны говорить, что они предпочитают храм замку.

— Я думаю, что для вас нормально тратить свое время здесь, по крайней мере, на свои исследования. Вы можете запереться в мастерской, если хотите, — сказала я.

Фердинанд приподнял бровь.

— Я был бы признателен, если бы меня не прерывали из-за таких пустяков, как еда, но… Отложив подобное в сторону, я должен кое-что обсудить по поводу твоих чернил. Я зайду в твою мастерскую после обеда; приготовься к моему визиту, — сказал он, и выражение его лица слегка посуровело. Его исследования моих чернил, должно быть, дали не особо хорошие результаты.

Я спросила Франа о своих планах на день, а затем выразила согласие на визит.

Фердинанд прибыл после обеда, неся с собой короб, наполненный различными баночками с чернилами. Я открыла дверь своей мастерской, чтобы впустить его и Экхарта внутрь. Юстокс отсутствовал, так как он посещал Дворянский квартал, чтобы узнать последние новости и слухи ходящие среди дворян. Мои рыцари-стражи, Ангелика и Дамуэль, тоже вошли внутрь.

Проинструктировав рыцарей-охранников ждать у двери, Фердинанд заставил меня взять в руку магический инструмент, блокирующий звук.

— Я сделал такие же чернила и провел различные опыты, — начал он, одну за другой выстраивая различные банки. У каждой из них была своя этикетка, привязанная к ней веревочкой, но то, что было написано на них, заставило меня удивленно моргнуть.

Розмайн. Фердинанд. Минус 1. Минус 2.

— Я узнаю имена, но причем туту минусы? — Спросила я.

— Чернила, сделанные с включением на один или два елемента меньше. Выяснилось, что золотая манопыль, добавленная на заключительном этапе, ответственна за необычность чернил; ничто другое не вызвало изменений подобных виденных нами, — объяснил Фердинанд. Очевидно, ему удалось сделать чернила без задействования разных атрибутов.

Как можно удалить атрибуты…? Это звучит как что то довольно сложное.