Великий Гусляр - Кир Булычев

– И вы не допускаете жителей?

– Конечно, нет. Мы ведь и так нарушили запрет.

– А эти... агентство «Голден гууз», тоже ваши? - спросил Удалов.

– Нет, это настоящие посредники, корыстные люди, не более того.

– Значит, ваш эксперимент подошел к концу? - спросил Минц.

– Вы совершенно правы. Это тоже будет небезынтересно узнать господину президенту Академии наук и всем вашим спецслужбам, которые, Лев Христофорович, после вашего необдуманного звонка в Москву вот уже сутки обсуждают, чего ждать: то ли третьей мировой войны, то ли всеобщего и полного разоружения.

– Но этого не произойдет?

– Ни того ни другого.

Удалов старался не слушать голосов и шуршания в кустах. Шум приближался с разных сторон. Видно, их хватились и искали.

– Минц, - сказал он профессору, - задавай последний вопрос и будем сдаваться - нас уже почти настигли.

Минц улыбнулся... Сторож напялил черные очки и стал похож на навозную муху.

– Были ли вы до конца искренни с нами? - задал Минц свой последний вопрос.

– Почти... - неопределенно ответил сторож, - остались мелкие детали.

– Такие ли уж мелкие?

Сторож рассмеялся:

– Все они поместятся в моей конической шляпе!

На смех из-за памятников выпрыгнули стражи. При виде сторожа вытянулись во фрунт, и первый из них сказал:

– Простите, гражданин председатель, мы искали сбежавших шоп-туристов из прошлого.

– Ничего страшного, - с доброй улыбкой ответил кладбищенский сторож, - получайте моих милых гостей, пускай отдыхают и возвращаются к себе домой. Удовлетворенными и обеспеченными синтетическим товаром. К сожалению, мы не смогли сохранить многие дары природы, но в имитации природы мы достигли больших высот. Все у нас имеется в копиях. Практически все. Иначе бы не выжить...

Сторож грустно усмехнулся, и стражи стояли вокруг в скорбном молчании.

С кладбища заехали в гостиницу за молодыми людьми.

Те вышли усталые, но довольные, как туристы после выходного дня. Их спутницы - рыжая хохотушка бритого парня и очаровательная скромница Миши Стендаля шли рядом, как стреноженные и усмиренные кобылки. Рядом и на полшага сзади. Очень выразительно.

Остальные туристы встретили их шутками, но шутки были незлыми, потому что все были удовлетворены путешествием.

Автобус провожали несколько покупателей в штатском, в том числе бабушка, расставшаяся со своей служанкой Галочкой.

Кавказец сидел за рулем. Чикита уселась на свободное место рядом с Удаловым и принялась красить губы.

– Устали? - спросил он сочувственно.

– Да нет, день был спокойный, - ответила женщина, - без скандала.

Удалов смотрел на Стендаля и Галочку. Они сидели по ту сторону прохода, нежно обнявшись. Стендаль учил Галочку песне о желтой подводной лодке. Галочка преданно внимала. «Как грустно сознавать, - подумал Удалов, - что она всего-навсего надувная кукла. И Мише никогда на ней не жениться».

– И надолго у вас контракт? - спросил Минц у Чикиты из агентства «Голден гууз».

– Завтра кончается, - призналась женщина. - А жалко. Я сама бы кое-что себе приобрела, но с вами разве успеешь? Столько времени на кладбище потеряли...

Минц, сидевший сзади, вздохнул так тяжело, что звук донесся, до Удалова.

– Думаешь о том, что сказать президенту? - спросил Удалов обернувшись.

– Посоветую не вмешиваться, - ответил Минц.

– Чувствую, что наш поезд ушел.

– А что этот сторож про шляпу говорил?

– Его слова требуют внимательного анализа, - ответил Минц.

Отставник запел песню «Все выше, и выше, и выше, стремим мы полет наших птиц». Песня была бравая, военная, может, даже довоенная.

Некоторые стали подпевать. Кавказец Георгий, который сидел за рулем, тоже стал подпевать, но на грузинском языке.

Сошли у агентства. Было уже темно.

Удалова охватила тревога.

Нечто чуждое, как при инопланетном вторжении, присутствовало в воздухе Великого Гусляра. Пошатывались тени за заборами и кустами, пробежала собака служебной масти, далеко-далеко послышался шум танкового мотора... Когда Удалов с Минцем отошли от агентства шагов на пятьдесят и распрощались на углу с отставником и бритым парнем, который увлек за собой рыженькую девицу, в щели штакетника блеснул фонарь, уперся лучом в лицо Удалова, переметнулся к Минцу.

– Сдаемся, - сказал Удалов. - Желательно получить пощаду.

– Получите, - засмеялся президент Академии наук, выходя из-за фонарного столба. Он был в маскхалате, на голове фуражка с государственным орлом. - Как дела, ребята? А то нас тут комары зажрали.

– У вас машина есть? - спросил Минц.

– Я бы хотел сначала задержаться на минутку здесь, - строго сказал президент.

– Зачем, Толя? - спросил Минц. - Мне уже все ясно.

– Мне хотелось бы сначала изолировать всех, кто там побывал, и особенно организаторов.

– Организаторы ничего не знают, - ответил Минц. - Работали на проценте. Туристы тем более не информированы.

– Надо изъять товары, - сказал президент. - Мы привезли сюда комплекс экспресс-лабораторий.

– Погоди до завтра, Толя, - попросил Минц.

– Ты можешь ошибаться, Лев, а мне уже три раза из Минобороны звонили, аппарат президента покоя не дает.

– Если ты веришь в мою гениальность, - скромно сказал Минц, - то придется тебе отозвать своих опричников. Пускай отдыхают.

Президент заскрипел зубами.

Потом сказал:

– Выходите, молодцы.

Из разных щелей и укрытий выскочили молодцы в черных чулках на рожах и в бронежилетах.

Из-за церкви Параскевы-Пятницы выехал бронетранспортер, в который попрыгали черные чулки, а президент Академии наук рывком втащил Минца в джип «чероки», который выскочил из недавно выкопанного блиндажа.

– Мы вдвоем с товарищем, - решительно сказал Минц.

– Товарищ погуляет, - ответил президент. - Есть вопросы, которые я не имею права обсуждать даже с лучшими твоими друзьями.

Минц успел высунуться из дверцы и крикнуть Удалову:

– Побеседуй с Мишей Стендалем. Это обязательно! Не упусти его.

Удалову хотелось домой. Он устал путешествовать на автобусе времени, стоять на базаре и глядеть на собственную могилу с заклеенной датой. Он хотел домой, хотел присесть на лавочку посреди двора и посмотреть, что таится в тех мячиках и шариках, которые ему подсунуло будущее.

Но Удалов не стал возражать. Если Минц просит, да еще так сильно просит, значит, беседа с Мишей Стендалем может открыть глаза на какие-то важные детали, которые Удалов в простоте своей не заметил.