Великий Гусляр - Кир Булычев

«Ну что ж», - вздохнул Удалов, стараясь не слушать страшных криков и причитаний толпы. Он решил увести рыдающего Мишу Стендаля, который только что потерял смысл жизни...

Он сделал шаг к корреспонденту и даже протянул руку, но сказать ничего не успел...

– О Боже! - раздался чей-то возглас. Но возгласом не остановить неизбежности...

Миша Стендаль начал съеживаться, уменьшаться, и через несколько секунд обнаружилось, что Удалов смотрит на лежащий возле его ног костюм, рубашку, галстук... Десантники из окружения президента уже прибежали с лопатой и носилками. На эти носилки они положили тела Миши, Гаврилова и бритого жениха - из чего следует догадаться, что пока Удалов глазел на гибель Миши Стендаля, остальные женихи тоже сдулись.

– Это выше моего понимания, - сказал Удалов. - Куда выше.

Вокруг выли, кричали и ругались родственники. Требовали прокурора и намеревались жаловаться в газету.

Удалов же пробился к Минцу, который как раз закончил съемку. Он засунул камеру в сумку, что висела на плече, и пошел к президенту, отступавшему к выходу. Путь ему прокладывали могучие десантники.

А когда все они вышли на улицу, то Удалов увидел, что оболочки, шкурки людей и слона постепенно исчезли, словно испарились. И хотя президент приказал взять на анализ одежду погибших, ясно было, что он не надеется поживиться ради науки.

– Пленку отдашь? - спросил президент, когда они уже стояли на свободе под августовским, одновременно жгучим и прохладным солнцем...

– Сам сначала просмотрю, - сказал Минц.

– Только копий не снимать, - велел президент.

– Ты думаешь, что все забудется?

– И скоро, - ответил президент.

Он снял черный лохматый парик и вытер им потное лицо.

– А как же матери, - вмешался Удалов, - друзья, родственники? А ведь я поверил кладбищенскому сторожу, что они не желают нам зла...

– Никто не желает нам зла! - крикнул Минц. - Неужели ты ничего не понял?

– Я понял, что произошло убийство! - громко возразил Удалов.

– Тише, тише, - постарался успокоить друзей президент. Голос его звучал глухо, потому что он стаскивал через голову цыганскую юбку. - Трагедия - тоже понятие субъективное. Минцу кажется, что трагедии нет, а Удалову кажется, что трагедия есть. Я же как истинный ученый и государственный деятель обдумываю, как компенсировать нанесенный ущерб. То есть примирить ваши несовместимые точки зрения - трагедия была и ее не было.

– И что же ты намерен для этого сделать, Толя? - спросил Минц.

– Уехать. Ты прав, Лев, ты прав, - согласился президент, - я просто уеду отсюда.

– Значит, ты поверил мне, что заговора против нас не было? Что это попытка разрешить их собственные проблемы...

– Если они для этого могли убить наших парней, - не выдержал Удалов, - значит, они наши враги!

– Погодите, Удалов! - рассердился президент. - Дайте мне уехать.

– От ответственности?

– Минц, уведи этого маньяка!

– Уведу, если ты поклянешься мне, что никто в городе не пострадает.

– Я не буду проводить конфискаций, - усмехнулся президент. - И ты знаешь, почему.

И Удалов с горечью догадался - почему. Да потому что никаких предметов и покупок из будущего уже нет, не существует, они растворились в воздухе.

– И ты не боишься, что в нас вживили жучки, что нас отравили вирусом шпионажа? - Минц ехидно усмехался.

– Не нужны им ваши души и головы! - закричал президент.

Прокричав это, президент полез в машину.

Джип умчался к столице, к большим делам. За ним, показавшись на мгновение из тучи подсвеченной уличным фонарем пыли, вылетел танк сопровождения и скрылся в другой туче.

– С наукой покончено, - сказал Минц. - Осталась лишь человеческая трагедия. Скоро домой из загса вернется мать Гаврилова...

– Какая ужасная судьба! - сказал Удалов.

Он последовал за Минцем в кабинет. Не хотелось идти домой и отвечать на вопросы Ксении. Все равно хорошим все это уже не кончится.

– Даром ничего не дается, - сказал Минц, словно подслушав мысли Удалова.

– Нельзя быть таким жестоким, - упрекнул друга Удалов. - Дети погибли, молодые мужчины... на пороге семейного счастья.

– Да? - Минц поставил на плиту чайник. - Тогда ответь мне, что надо путешественнику во времени? Если он едет из прошлого в будущее - то достижения человеческого разума, вещи, предметы, радости жизни, которые в конце концов обернутся не радостями, а испытаниями, если вторгнутся в жалкую цивилизацию, подобную нашей. А если он отправился из будущего в прошлое?

– Я знаю, - сказал Удалов, - я думал. Им нужны естественные предметы, шелк и хлопок, янтарь и огурцы, мед и кедровые орешки - они истратили все, что есть на Земле, и теперь тоскуют.

– А тебе не кажется, что это наша вина? Что это мы истратили то, что есть на Земле, а им оставили только озоновые дыры и необходимость всюду ходить в широких шляпах и плащах, чтобы меньше подвергаться действию космических лучей.

– Ты хочешь сказать, - испугался Удалов, - что, убив юношей, они нам отомстили за погубленные леса и нивы, опороченные реки и испоганенный воздух?

– Корнелий, перестань! - отмахнулся Минц. - С какой стати внуки будут мстить дедушкам? Истреблять их, чтобы самим не родиться на свет?

– Но они же их убили!

– Обрати внимание - они не тронули ни одного женатого мужчины. Исчезли лишь холостяки.

– Ну и что?

– Ты так и не ответил на вопрос: что нужно человеку будущего от своего прадеда? Чего он не имеет?

– Не знаю!

– Им нужны молодые силы. Понимаешь, им нужны здоровые отцы для своих детей.

– Какие еще отцы?

– Сегодня наш город недосчитался шестнадцати молодых людей.

– Шестнадцать мертвецов!

– Нет, не мертвецов! Наши с тобой земляки: и Стендаль, и Гаврилов, и неизвестные нам люди - все они живы и сегодня празднуют свои свадьбы с оригиналами тех кукол, которые исчезли сегодня у нас.

– Они там? В будущем?

– Как же ты не догадался? Они получили от нашего времени то, чего были лишены из-за экологической катастрофы. Неужели ты не заметил, что в будущем нет детей?

– Я думал, что они в школе.

– Будущее - трагическое общество, и виноваты в этом мы с тобой, потому что губили Землю, а Земля отомстила человеку. Теперь пора платить по счетам. Подобно тому, как самых прекрасных греческих девушек отправляли в лабиринт к Минотавру, так и мы отправили, сами того не подозревая, своих молодых людей в будущее, чтобы они стали отцами нового и, может быть, славного поколения гуслярцев.

– Значит, провели нас на куклах?

– Это был тонкий эксперимент. Сначала они подсылали к нам копии, так чтобы молодые люди могли выбрать себе девушку по вкусу. Затем во время визита в будущее девушка уводила молодого человека в спальню. Если у них зарождалось настоящее чувство, юношу оставляли там, а нам возвращали копию девицы вместе с копией жениха.