Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

того, чтобы достойно растить малыша, была хата, где можно было жить и горя не знать. На тот момент, о котором речь, у меня на руках была немалая сумма наличными, плюс приличная валюта на карточке. Я и по сей день задаю себе эти вопросы и не могу найти на них однозначный ответ. Что могу сказать точно, так это то, что фраерской жадностью[93] мой поступок назвать было нельзя.

Но вот о том, зачем мы с Манулом нужны были людям, у которых уже почти все было оговорено, я знал. Серега напрямую задал этот вопрос Эдику на сходняке и тот ответил также прямо. Того, что мы возьмём, хватит с лихвой на каждого. А то, что вы будете в деле, поднимет процент удачи. К тому же лишними вы не будете, это точно. И случилось именно так, как сказал Эдик.

В процессе дня мы заехали в отель, расплатившись за номер, я щедро взгрел прислугу, по опыту зная, что о таких постояльцах как я они никогда не распространяются полиции. А о том, что может быть и такой расклад, я даже не сомневался. Жизнь научила не расслабляться и учитывать все возможные и невозможные варианты. Как говорится: «Береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережёт».

Потом проскочили в одно добропорядочное заведении где работала кузина Манула (двоюродная сестра). Ей, по совету Сереги, я и оставил свой французский паспорт алжирца, наличные и карточку, номер которой знали лишь двое: Марина и Манул. Телефоны друг друга они также знали наизусть.

Глава XI

Cogito, ergo sum[94]

Рассекая по вечернему шоссе из Парижа в Аржантёй на микроавтобусе марки «фольксваген», мы еще раз прокрутили все мыслимые и немыслимые нюансы, которые могли повстречаться на нашем пути и не учли лишь единственного, так бывает. Казалось бы, банального, но… Но не будем забегать вперед.

И так, функции каждого из нас были разложены по полочкам. Оружия у нас не было, если не считать ножей, но и те были перочинными. В общем, были налегке. Лишь Пахом захватил с собой довольно-таки вместительную барсетку, где лежал его «рабочий инструмент», да у каждого из нас в кармане было по две пары бахил — ботфортов, во Франции такие выдают сантехникам, по два фонарика марки «Даймон» и по паре перчаток.

Прибыв на место, мы еще несколько минут находились в машине, ожидая удобного момента, чтобы выпрыгнуть и в два прыжка добежать до лесополосы, которая находилась метрах в десяти.

В пригородах Парижа люди, как правило, не шляются по вечерам, предпочитая лежать на диване, смотреть телевизор и потягивать пивко. Лишь одинокие старушки и штемпы бродят где ни попадя, выгуливая своих четвероногих питомцев. Их-то мы и опасались, ибо эта прослойка европейского общества порой хуже и дотошнее любого опера и следователя вместе взятых.

Но вот, наконец, и последний фрайерок скрылся из вида и мы, по команде нашего рулевого Жоржа, выскочили из авто и гуськом, преодолев десятиметровое расстояние в доли секунды, оказались в темном лесу. По крайне мере именно таковым было первое ощущение. Затем немного подождали, пока глаза привыкнуть к темноте и так же гуськом тронулись в путь следом за Эдиком.

Ну а дальше все пошло как по накатанной. Колодец, лаз, тоннель, работали слажено, так что повторяться не буду. Начну, пожалуй, с того момента, когда мы оказались у двери, которая вела непосредственно в подвал.

Молча, включив и направив свет фонарей на щиток, который указал Эдик, мы стали наблюдать за работой Пахома. Здесь было на что посмотреть. Разложив свой затейливый инструмент на углубление в стене, которая была ему по пояс, он стал шурудить в щитке отверткой с индикатором и маленькими кусачками, весь превратившись в слух, прекрасно понимая, что от его профессионализма зависит исход всей операции. В тоннеле было относительно светло, горела гирлянда лампочек, поэтому я стал разглядывать стену, не забывая светить Пахому, но дверь так и не обнаружил. И лишь когда последний рубеж был Пахомом преодолен и дверь чуть ли не выпрыгнула из своего проема, я понял, как же мастерски она была спрятана. Кругом стояла гробовая тишина, а это значило, что сигнализация к двери не была подключена. Эдик начал орудовать как у себя дома, мы же молча помогали ему. Шире раскрыв дверь, он нашел на земле и подставил под нее какие-то камни, напоминавшие клинья, чтобы при любом раскладе она не закрылась. Плюс ко всему, подстраховавшись, подпер ее какой-то железякой. Позже я понял, как он правильно все рассчитал. Только после этих процедур мы вошли вовнутрь и осмотрелись. Лучики фонариков стали шарить по стенам и навесам, по полу и потолку, в общем, повсюду. Пять фонариков мы подвесили к потолку в разных местах подвала, два других оставались у Пахома и Эдика.

Помещение ничем особенным от себе подобных не отличалось. Стеллажи с полками вдоль стен, на которых что-то там лежало, в дальнем левом углу что-то плотно накрытое матерней, в правом углу несколько ящиков со спиртным, лыжи и велосипед. Это все, что я успел заметить. Все наше с Манулом внимание было направлено на Эдика с Пахомом.

Сейф был размером где-то 1,5x1,5 метра и находился ни как обычно в стене, а был вмурован в цементный пол и, как мы поняли чуть позже, открыть его было нереально. Это обстоятельство также было предусмотрено Эдиком. Поэтому у нас и была взрывчатка малого радиуса действия, которую мы предусмотрительно взяли с собой.

В разработке деталей предстоящей делюги мы рассчитали на то, что после взрыва, заработает сигнализация и у нас будет плюс-минус пять минут до приезда полиции, чтобы взять содержимое сейфа, проскочить туннель, выбраться из колодца, перебежать лесополосу и дорогу, и сев в машину помахать мусорам ручкой. Но в самом начале завершающей стадии этого блестяще разработанного плана он был почти разрушен досадным инцидентом, виновником которого был я.

Как только было решено взрывать сейф мы разошлись