Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

Его спутник, который остался сидеть за столиком, был мужчина какой-то безликой внешности, не в обиду ему будет сказано. На вид этому парижскому повесе было что-то около пятидесяти. Маленького роста, худощавый, с проплешиной на голове и походкой пеликана. Это все, что бросалось в глаза с первых минут знакомства. Но эта его безликость не шла ни в какое сравнение с его характером и стержнем внутри, истинно босяцким стержнем, который не у каждого из тех, кто себя именует бродягой сыщется. Пахом к нему обращался по имени, Эдик. В своем кругу его называли «армянин из Техаса». Он действительно в свое время прибыл откуда-то из штатов, возможно и из Техаса. Об этом говорил его головной убор, шляпа, которую носят тамошние ковбои. Она, кстати, и рост ему за чуток прибавляла. Плюс ко всему он носил «казачки» — туфли на высоком каблуке, сшитые на заказ. Это и не мудрено, ведь родился он в США, объездил полмира, осел во Франции, но в России никогда не был, хотя почти все его родственники были родом из Баку.

Кто есть кто, было определено, поэтому, как только Пахом пристроился на стуле между нами, он сразу начал с места в карьер. Я не ошибся, у них с Эдиком был серьезный разговор, результатом которого стало «пан или пропал». Говоря иными словами, все или ничего. Два, точнее, три (о третьем чуть позже) новых действующих лица перевешивали чашу весов в сторону «пан». Так что этот бозар необходимо было обкашлять в иной обстановке, включая всех действующих лиц. А куш намечался не хилый, плюс-минус по триста косарей зелени нарыло.

Мы решили собраться сегодня же, ибо время работало не на нас. Наколка, как читатель уже наверно понял, катила от Эдика, а всё то, что касалось машины, как, впрочем, и атаса, возлагалось на Жорика, младшего брата Пахома, но он еще об этом не знал. Но, как примерный пионер, был всегда готов! Работая таксистом, он знал все закоулки Парижа и не только, так что этот вопрос был закрыт. К Жоржу (он любил чтобы к нему так обращались), мы и направились, выйдя из кабака на радость ожидающих у входа своей очереди посетителей.

И пока мы едем в такси, хочу пояснить, почему я так лестно отозвался об Эдике. Наколку на предстоящую делюгу давал именно Эдик. Дело в том, что накольщики, как правило — это непорядочная каста, в основном это обиженные родственники, завистливые знакомые, соседи и т. п. нечисть. И те, и другие, и третьи входят в доверие (а с родственниками это вообще проще простого), а затем предлагают знакомым ворам ограбить тех, кто им доверял и зачастую помогал по доброте своей души.

Наверное, как-то можно понять тех, кто затаил обиду и в подходящий момент решил отомстить. Таким людям не нужно ничего кроме мести. Хотя, какой-никакой, а процент свой с делюги они все равно получают. Чтобы были повязаны одной веревочкой с ворами и не сдали при неблагоприятных обстоятельствах. Но подобных мразей меньшинство. Основная же масса накольщиков берет свою долю с делюги. И что здесь самое поразительное для непосвящённых, домушники почти всегда бывают честны с ними. И на это есть свои причины. Не отдай, мразь может вломить ментам, но так, чтобы самому остаться в стороне, найдя сотню причин своей невиновности. У таких тварей напрочь отсутствуют понятия чести, достоинства и других качеств, которые присущи порядочному люду.

Что касалось Эдика, то здесь картина была совсем иного рода. Во-первых, и это было самым главным, он вместе с нами шел на дело, а значит и разделял риск. Плюс ко всему долю получал такую же как и мы, то есть не как наколыцик, а как вор и поддельник.

Что же касалось его предыдущих отношений с хозяином хаты, я их не знал, а он не считал нужным рассказывать. Знал я лишь то, что они с этой мразью провернули какую-то делюгу в Штатах, по-моему, на каком-то этапе произошел запал и поддельник бросил его на съедение легавым, а сам с кушем соскочил. Мусора в Эдика стреляли и убили бы, но его спасла огромная бляха на ремне брюк. Все это видел поддельник, но ему нужно было сваливать, и он свалил. Банальная история для джентльменов удачи, но с одним дополнением. Долю Эдика его поддельник должен был отдать его близким, а он даже не появился у них на горизонте. Засухарился, паскуда и упал на дно.

Так что у него следовало не только забрать все, что можно было, но и проучить хорошенько. Но последним Эдик должен был заняться сам, это была его месть, а она порой бывает такая сладкая, что не купишь за все золото мира. Да и идти на мокрое вместе с ним он бы и сам никому не позволил.

Терпила был полностью уверен, что Эдика нет в живых, да и времени с тех пор прошло достаточно много, поэтому позволял себе много того, чего бы не позволил человек зная, что рано или поздно за ним придут и с него спросят. А уж то, что Эдик спросил бы, у него не было сомнений ни на йоту.

Пахом с Эдиком знались достаточно долгое время для того, чтобы доверять друг другу в полной мере, настолько, насколько доверяют самым близким друзьям. Это я сразу понял, как только начался бозар. И эта доверительность поддельников придавала сходняку определенный тон, объяснить который сложно. Чтобы его почувствовать, надо быть вором. И если это произошло, можешь быть уверен на 99 %, что ты в компании единомышленников, которые скорее умрут, чем допустят косяк, идущий вразрез с воровскими понятиями. Меня, например, никогда не подводило это чутье. Но это скорее басота попадалась на пути достойная, нежели мое чутье.

Наша пятерка расположилась на хате, которую снимали братья. Где жил Эдик никто не знал, по крайне мере нам с Манулом это было неизвестно, да и без надобности. Нашей бригаде предстояло наведаться в парижское предместье Аржантёй, которое находилось на расстоянии 15 км от центра столицы, раскинувшись на берегу Сены. Добраться туда можно было на любом имеющемся в Париже общественном транспорте и даже на велосипеде. Но