Воровская сага в 4 частях: Бродяга. От звонка до звонка. Время – вор. Европейская гастроль - Заур Магомедович Зугумов

эту копию в консульство Израиля в Москве и через несколько дней получить гражданство Израиля. Я, конечно же, мог получить гражданство и без этого вояжа, просто женившись на Марине и, будучи супругом еврейки, пользоваться всеми благами, которое дает гражданство Израиля. Но это было не совсем то, что нам было необходимо. Кстати, паспорт гражданина Франции также разрешал безвизовый въезд в 160 стран, если мне не изменяет память. В общем, не хочу вдаваться в подробности, это долго и нудно.

Осторожность — фундамент, на основании которого опыт разрешает нам рассматривать выпавшие на нашу долю обстоятельства как причины неких последствий, ожидаемых нами в будущем с радостью или со страхом. Осторожность не обеспечивает нам счастливого исхода, но утешает и оправдывает нас в случае неудачи.

На первое время денег Марине хватило бы с лихвой, но с ребенком на руках, одной, как мне казалось, их ей будет все же недостаточно. Тем более, как я уже успел заметить, Марина была больна. Хоть и не часто, но нет-нет, а приступы эпилепсии у нее случались. Правда она быстро отходила и всё возвращалось на круги своя, но кто знает, в какой-нибудь момент могло быть и обострение. Она могла оказаться в больнице. С грудным ребенком на руках!

Поэтому мы решили, что Марина возвратится в родовое гнездо. Я оставил ей почти все, что было. Ну а потом подумал и рассказал Марине, где в ее доме я спрятал доллары и марки. А этих средств, случись что со мной, хватило бы на долгое время. Также я объяснил ей обстоятельства, которые относились к почтовым маркам. За ними должен был приехать Михоиль. Никто другой не сможет их перевезти с места на места, то бишь через границу другого государства, если он не затачкован[75] в организации филателистов мира, члены которой знают друг друга в лицо. Более того, никто из них и словом не обмолвится относительно сделок, которые они проводят между собой. Да, в принципе, никто и спрашивать не будет. Ибо мир филателистов — отдельный мир, это касается, впрочем, и всех настоящих коллекционеров, где деньги играют второстепенную роль.

Глава X

Homo proponit, sed Deus disponit…[76]

Из Индонезии мы решили разъехаться порознь. Марина в Малагу, а затем в Марбелью с тем, чтобы взять то, что я спрятал у нее в доме и на автобусе возвратиться в родимое гнездо, откуда мы с ней и отправились в путешествие. Это было мое жесткое условие: ее беременность должна проходить там, где рядом родные. Мало ли что, а родня есть родня, они всегда подсобят, благо, с материальной точки зрения всё было на должном уровне, плюс ко всему это были евреи, да еще какие!

Они были потомки Синана, которого испанцы называли «Великим евреем». Его семья, изгнанная из родных мест, переехала в Османскую империю, где он выбрал себе ремесло пирата. Первое время Синан служил в команде знаменитого турецкого пирата Хайреддина Барбароссы, но позже стал капитан-пашой самостоятельной пиратской флотилии из 100 кораблей. На его пиратском флаге была изображена шестиконечная звезда, которую турки называли печатью Сулеймана (Соломона). Под командованием Синана находилось 6000 человек. Он участвовал в захвате Туниса в 1534 году, уничтожил испанский флот в 1538 году и захватил Триполи в 1551 году. Синан умер в 1558 году. На его надгробном камне на стамбульском кладбище Скутари можно прочесть: «Для друзей Синан был словно Иосиф, враги страшились его, как копья. Будем же молиться за рай для Синана, пусть Бог наполнит его душу радостью… Капудан-паша вошел в царство Божественной Милости».

О материальном я упомянул так, на всякий случай, ибо ее братья и другие родственники души в ней не чаяли. Для евреев деньги — это второстепенно. Недаром же когда еврей попадает в неприятную ситуацию, теряя ощутимую часть сбережений, то говорит: «Спасибо Господи, что взял деньгами».

Мой же путь проходил через Францию. Расчет был прост. Какие бы ни были надежные документы, а лететь «французу», хоть и алжирского происхождения на самолете авиакомпании «Air France» в Москву все же было предпочтительнее, нежели на самолете авиакомпании Aeroflot. Поэтому предварительно мы отправились в Джакарту, а уже оттуда я вылетел в Париж. Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах.

Все то время, которое я провел в пути: в самолете, аэропорту, в отеле, где остановился, чтобы прокубатурить[77] в спокойной обстановке свои дальнейшие действия, меня не покидала мысль о Мануле. Когда я с Серегой разговаривал последний раз (это было перед отьездом на Бали), мне показалось, что он стал злоупотреблять алкоголем. Мы с ним выпивали иногда, но это всегда было вино или хорошее чешское, на худой конец немецкое пиво. Тяжелые напитки ни он, ни я не употребляли, как, впрочем, и по сей день не употребляем. Корефан мой был для меня далеко не безразличен. И не только потому, что в тот момент ближе него (имею в виду мужскую половину общества) у меня никого не было, а еще и потому, и это было самым важным, что мы были слеплены природой из одного теста. Если позволительно такое выражение.

По прибытии в Париж, выходя из самолета в туннель, который находится уже на территории аэровокзала, я ненароком подвернул ногу и это обстоятельство впоследствии сыграло со мной злую шутку, притом дважды. Так что волей-неволей мне пришлось тормозиться в столице Франции с тем, чтобы прийти в норму. Ведь мне предстояло мотаться из огня да в полымя, а с такой ногой нечего было даже думать об этом.

Париж,

вид с собора Нотр-Дам-де-Пари

В фартецале у меня всегда лежала раскладная трость, очки, которые носят слепые и еще несколько разных мелочей, на которые мало кто обратит внимание. Мне же для «работы» они были крайне необходимы. Кстати, об очках. Последние годы я носил очки с бифокальными стеклами, но с перерывами. Менял их иногда на оправу с прогрессивными линзами. Все