Полиция реальности - Ростислав Гельвич

— А что за проблемы?

— Да так, шушера всякая.

— И даже помечтать не можешь?

— Ты зачем об этом разговор завел вообще?

Сойер писал ответ, не меньше минуты.

— Люблю помечтать, чего уж там. Вот к примеру, о том, как ты выглядишь. О. А ты никогда не думал о том, как я выгляжу?

Я прыснул со смеху.

— А зачем об этом «мечтать»? Сойер, мне за тебя страшно. Кроме того, если уж так припекло увидеться, давай свой скайп.

— Не. Это не так интересно.

Конкретно в тот момент, в машину прилетела ракета, с пролетавшего мимо истребителя. Весь настрой на игру, пропал к чертям, и я вышел.

Заставил себя поесть, для чего пошел в магазин, и купил чего-то типа колбасы, и мороженного.

За серфингом интернета, наступил вечер. Примерно, часов в семь, я вышел из дома, и направился в бар Родиона.

Там ничего не изменилось, с момента моего единственного там появления. Даже бармен, остался тот же. С любопытством, он окинул взглядом, подошедшего меня.

— О, я тебя помню. Снова к шефу?

— Да, к Родиону.

— Окей, сейчас сообщу. — мои грозные взгляды, остались без внимания.

Снова, как зимой, я осмотрелся вокруг. Чувство уверенности в себе, теперь редко покидало меня. Хотя, изредка, все же, всякие мелочи могли задеть.

В баре было полно людей. Да, местечко действительно уютное. Несмотря даже, на свою общественность.

Бармен вернулся быстро. Не говоря ни слова, кивнул мне на дверь.

И если бар, не изменился, то кабинет Родиона — весьма. Не сказать, чтобы прибавилось мебели, или еще чего. Диван заменили, на его более качественный аналог. Стол теперь стоял дубовый, небольшой, но все же массивный на вид. И на чистом линолеуме, все так же стояли кучи коробок, в углах комнаты.

Я сел на диван. Родион, остался за столом. Мы приветствовали друг друга кивками.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально. Ничего такого.

— Ничего такого? — Родион был раздражен — Месяц с фигом, ни слуху ни духу. Ты что, мобильник всрал?

— Я забыл о нем. — на лице моего собеседника, отразилась столь неописуемая гамма эмоций, что я тут же добавил — Иногда, пожрать забываю. Чего уж о телефоне говорить?

— Мда. Ладно. Хорошо, что хоть Стасу тогда дал знать что жив-здоров. Я уже хотел тебя навестить.

Я покачал головой, намекая на то, что приходить ко мне домой — это плохая идея.

— Разве я говорил тебе свой адрес?

— Я бы у Стаса узнал.

— А я и ему не говорил.

Родион посмотрел на меня, с выражением, означавшим видимо, что я его достал.

— Ты так и будешь трепаться ни о чем? — я не ответил — Отлично. Я же за тебя волновался. После того случая, с этой. — он замялся — Гуар… Гуаррагед Аннон.

— Я не хочу об этом говорить.

— Да я уж догадался. Другой вопрос. Ты вообще, себя после всего этого, чувствуешь хорошо?

— Ты меня уже об этом спрашивал.

— Я спрашивал как дела. А не как чувствуешь себя, после последнего дела. — он взял паузу — Еще не передумал всем этим заниматься?

— Глупый вопрос.

— Ну, вот и отлично. Завтра, я поведу тебя к ребятам, которые снабжают меня информацией.

Небольшое напряжение памяти, дало результат.

— Те «гики», что вывели нас на цех деревянных изделий?

— Ага, они самые.

Лицо вспыхнуло. Наверное, мои глаза блеснули. Вот уже не знаю, почему мне так казалось, но столь разительно переменился мой настрой, что это было бы подходящей реакцией.

— И что? У них есть что-нибудь новенькое?

— Неа. — Родион хлопнул в ладоши, негромко, просто сопровождая речь — Потому, ты им и нужен. У них куча инфы. Они уже три полновесных пачки бумаги извели, на распечатку, например.

— Ого. — меня охватил легкий испуг, с непонятным возбуждением.

Который, впрочем, Родион тут же развеял:

— И большую часть этих трех пачек, ушел в утиль. Потому что чушь. Тебе надо будет самому поработать с бумагами. Отделить, так сказать, зерна от плевел. Или мух от котлет, как нравится.

Ту ночь, я не спал. Странно.

Не волновался. Не боялся. Просто, мысли в голове смешались в кашу. Я не мог скомпоновать их. Только тогда, лежа на диване, пялясь в потолок, я понял, как же много я узнал. Куча сведений, так и осталась мертвым грузом, в мозгу, и настала пора взяться ее разгребать.

Более того. Того дикого, невменяемого состояния, когда хочется буквально выцарапать эти данные из головы, больше не ощущалось. Впервые, за то время что я осознал в себе тайну, мне не хотелось бежать и пытаться ее раскрыть. Стойкий привкус того, что почти все кончилось, застыл на языке.

Нет. Даже не так. Предчувствие масштабного, великолепного, гигантского открытия, высилось за моей спиной, отбрасывая далекую, вдаль простирающуюся тень. Что-то малое, песчинка фактически, не давало обернуться, и наконец, понять — в чем же суть.

Я был близок. К чему-то. Был близок.

Сердце наверстало все-все-все, когда Родион открывал дверь квартиры, своим ключом. Он сказал, что парни гики в самом прямом понимании этого слова, и легче взять у них запасной ключ, чем пытаться достучаться. Тахикардия, и ощущение пустоты в висках, так и не отпускали меня, пока мы не вошли в квартиру.

И нет. В ней не было жуткого срача. Прежде всего, потому, что в ней и мебели-то как таковой не было. По крайней мере, в основной части. Сиротливое убранство кухни, состояло из стола, холодильника, электрочайника, и микроволновки. Причем последние два прибора, стояли прямо на полу.

В самой середине зала, восемь ободранных, советского изготовления стульев, образовывали небольшое каре. И трудно было понять — они составлены так из неких иронических мотивов, или же чтобы не рассыпались, без самоподдержки?

Так же, можно сказать, что квартирой владели коробки. Наполненные, деталями в основном. Их было много. Даже так — Много, потому что почти что треть пространства зала, двухкомнатной квартиры, занимали разномастные коробки, начиная от старых и пыльных — кончая новыми, поблескивающими. Детали поражали разнообразием. И непрофессионалу, трудно их описать. Вот что, для меня — лампа? Большая ли, маленькая ли. А для радиолюбителя, эти две лампы отличаются не только размером. Даже скорее, далеко не только им.

— Ты, поаккуратнее с деталями. Юра, — Родион подумал, секунду, и добавил — Это который высокий, кстати. Юра, в общем, жутко бесится, когда детали трогают левые люди. Так что поаккуратнее.

Переступая через разнообразную непонятную утварь, Родион ушел в комнату, где по-видимому и заседали хозяева квартиры. Я, выбрал себе как можно менее шатающийся стул, и притулился поближе к окошку, спиной к нему. Отметив, как-то самопроизвольно, что окно чистое, даже не пыльное.