Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Я, Родион, и Саша, выбежали к нему, зажав существо у берега. Оно, или Она, присела, и одним мощным прыжком, перемахнула на другой берег.

— Лера! Беги!

На ее лице, была жалость. Озеро небольшое. Я легко мог это разглядеть.

Она смотрела на Сашу, уже не голубыми, а скорее рыбьими глазами. Ее раздутые руки и ноги, контрастировали с хрупким телом. А этот дурак-влюбленный, так ничего и не понимал, стоя на берегу и хрипло дыша.

Существо, сорвало платье. Под ним, не было ничего, что способно было бы возбудить человека. Мускулистое, сильное тело. Чешуйчатая кожа. Некое подобие груди, без сосков.

Подойдя к берегу, она последний раз, посмотрела на Сашу. Тот, смотрел на нее, уже отдышавшись, что-то шепча сухими губами.

— Я думаю, его надо подержать. — сказал Родион.

Когда она прыгнула в озеро, мы успели схватить влюбленного. Он рвался за ней. Сначала, крича непристойности, пытаясь отбиваться. Затем, ослабев, он заплакал. Даже не понадобилось больше его держать. Просто, уткнувшись в землю, он плакал как младенец. Не истерично. Без взвизгов, и криков. Свернулся в комок. И плакал.

Его увезла скорая, ближе к вечеру.

Все трое, мы снова сидели в зале, возле камина. Меня слушали.

— Гуараггед Аннон. — говорил я — Название взято из кельтских преданий. Это не Объект, их много. Живут себе на белом свете, мало кому вредят.

Родион и Алексей, слушали молча. Не прерывая.

— Ваш сын, влюбился в фейри. Если быть точным, из легенд опять же, в озерную деву. Ключевая их особенность, они не умеют считать больше пяти. Пять — предел.

Я не так уж много сказал. Но, Алексей Дмитриевич, обдумывал это долго, не меньше минуты, глядя в огонь.

— Она его заколдовала?

— Нет. — я не стал врать.

— Она вообще, причинила бы ему вред?

— Нет.

— Тогда в чем суть? Зачем?

— Женские особи Гуараггед Аннон, просто любят выходить замуж за смертных мужчин. Детей в таких браках нет, но на этом, негатив кончается.

Хозяин дома не стал отвечать мне, осмысливая сказанное. Я мог бы ему соврать, но не стал. Мне не хотелось. Мысль о том, как бы поступил я, в такой же ситуации, не оставляла голову.

Того, как Алексей молча встал, так же молча вышел из комнаты — и вернулся, я не заметил. Лишь только легкое покашливание Родиона, вывело меня из задумчивости.

Хозяин дома, держал в руках барсетку. Поставив ее на полку мини-бара, он раскрыл ее, и достал оттуда пачку денег. Отдал ее Родиону, не считая.

— До свидания, Родя. — добавил он, ко всему этому — Прощайте, Николай.

Я встал первым. В машине, уснул почти сразу же. Родион только и успел спросить:

— Коля, так что это было?

А я, только и смог ответить:

— А ты не понимаешь? Самая обычная любовь.

На том и кончилось это дело.

О том, что было в дальнейшем с Сашей, и Алексеем, мне неизвестно. Прежде всего, потому, что не хотелось об этом знать. А Родион, не делал попыток об этом рассказать. Помню, придя домой, я кинул свою часть денег, на свой столик. Пачечка тяжело плюхнулась, и рассыпалась, синими купюрами.

Притягательное зрелище, это стоит признать. Однако, я стоял, и смотрел на деньги, в холодном свете энергосберегающих лампочек.

И никак не мог понять. Стоили ли они того, что случилось? И новая, открытая сторона моего мозга, стоила ли?

Я бежал, и было жарко. Сам не заметил того, как в глазах потемнело, и ноги подкосились. Это из той же оперы, когда невозможно понять, как именно ты засыпаешь.

Не стоит растекаться мыслью по древу.

Я бежал. И было жарко. Зачетный кросс, в три километра — не так уж и много, если подумать. Во всяком случае, первые четыре стадионных круга, преодолелись легко. Войдя в ритм, сам не замечаешь как бежишь.

Однако, где-то уже на середине пятого, я ощутил то, что уже описал. В глазах потемнело. Ноги подкосились. И очнулся я, уже на деревянной зрительской лавочке. Вокруг меня, столпилась большая часть моей группы. Преподаватель, в спортивном костюме, присев на корточки, легонько хлопала меня по щеке.

— Очнулся.

Она достала небольшую шоколадку, из сумочки, перекинутой через плечо, и подала ее мне.

— Давай, жуй.

Как сомнамбула, непослушными руками, раскрыл обертку, и сжевал дешевый шоколад. Не могу описать дальнейших ощущений. Но, вроде бы, стало полегче.

По мнению преподавателя, я потерял сознание от истощения. С голода, проще говоря. Мне с трудом удалось уговорить ее, отпустить меня домой одного. Не хотелось, чтобы поднялся переполох. Хотя, он уже поднялся. Это было видно, по ужасно встревоженным лицам, девушек моей группы.

Я пришел домой. Усталости не было. Наверное, обманчивое ощущение. Раздевшись догола, долго стоял перед зеркалом. Мое тело, казалось мне нормальным.

Далее, заглянул в холодильник. Впервые, за черт уже знает какое время, осмотрел все полки, вдумчивым взглядом. Бутылка колы. Засохшая и несъедобная палка колбасы. Несколько лимонов. Апельсинов. Закорузлый болгарский перец. Нарезной батон белого хлеба.

Закрыл белую дверцу. Привычно, прошелся глазами, по обстановке комнаты. Чисто. Пыли нет.

Сел за ноутбук.

Надо сказать, что я вернулся на самповый сервер, после своего ухода. Там не так уж и сильно все изменилось. Кто-то поднял крик, мол, Клок играл за другую команду, под другим ником, Клок предатель! Однако, мой уход, не исчерпал кредита доверия.

— Хай, Клок. — получил сообщение в личку, сразу после входа в игру. Конечно, от Сойера. Порой, казалось, что он по мне даже скучал — Как дела?

— Зачеты сдаю, как. — написал в ответ — Вот, еще сегодня кросс бежал, и вырубился с голодухи.

— Иди ты! Совсем жрать нечего стало?

— Холодильник полупустой, но деньги есть. Погоди минутку, кстати.

Сел обратно за игру, я уже с бутылкой колы.

— Я вернулся. А сам ты как?

— Да как. Тоже зачеты. А потом практика. Поедем на озерное хозяйство, будем рыбу ловить.

— Нелегка ихтиолога доля. — я поставил пару смайлов-скобочек.

Все время нашего разговора, Сойер возил меня пассажиром по игровому миру. Несмотря на популярность сервера, предназначенный для одиночной игры мир, был почти полупустым. Вся активность, сосредотачивалась в городах.

Мы как раз, проезжали мимо большого обрыва, нависавшего над морем. Сойер остановил машину, и написал:

— Море красивое….

Изогнув губу, я напечатал в ответ, с саркастическим выражением на лице:

— Графон глаза жжет.

— Вот все бы тебе графон! Я бы хотел побывать на море. А ты?

Я задумался. Нет. Мне бы, свои проблемы разрулить. Какое уж тут море? Как-то так, я и ответил.