Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Я тоже улыбнулся в ответ. Лицо было как резиновое. Пройдя в ванную, и умывшись, осознал, что умылся крутым кипятком. Руки болезненно саднило, но боль просто не проходила и не осознавалась. Глядя в зеркало, я понимал, что мое отражение расплывается и скользит в моих глазах.

— Парни, я домой. — сказал я им. — Зайду потом. — сказал я им.

Они не успели среагировать. Я быстро натянул кроссовки на ноги, и выскочил в подъезд захлопнув дверь. Шатаясь, спустился вниз, и вышел на улицу.

Улица. Как много в этом слове. Со вдохом, в меня проникал не только воздух. Я шел, и смотрел пустыми глазами на людей. Они принимали меня за пьяного, наверное. Я принимал их за людей. За людей, в своем настоящем виде, существующем лишь четверть миллиона лет. Еще недавно, обжигающих руки, пытавшись приручить огонь, сошедший с небес. Поклонявшимся придуманным божествам. И умудрившимся, при этом, покорить все, что есть вокруг себя. Построить города. Просто, сказать окружающему миру: «Я — Человек. Царь природы», и властвовать, не обращая внимания на все вокруг.

Я уже говорил о джунглях. Это именно джунгли. Джунгли, где живет племя. Оно, изредка, выходит в непролазную чащу, и очень часто, оттуда мало кто возвращается. Но, то что там, страшное, несмотря на свою мощь, не делает попыток овладеть племенем. Тогда как племя, медленно теснит тьму чащи.

Проходя мимо людей, изредка, я чувствовал еще и нечто такое, связанное с объектами. Уже гораздо слабже, чем раньше. Не знаю, почему. Может быть потому, что я уже не хотел, идти по чуть слышимому запах, как голодный пес. Или, разгадка заключенного в моем мозгу, не просто стояла за мой спиной, она уже закрыла мне глаза ладонями, глумливо спрашивая:

— Николай, угадай кто?

— Я не знаю кто.

— Ну, я так не играю. Думай!

И я думал.

Думал, свесив голову, шагая домой.

Думал, придя к себе, и рухнув на диван.

Думал когда уснул. Даже во сне, думал.

И не мог ответить.

Далее же, не слишком то и много прошло времени. Не больше пяти дней. Я заходил к парням, как минимум раз в день. Иногда, просматривал информацию сам. Но чаще, мы занимались этим вместе. Видимо, они боялись за меня — хотя больше, такие случаи не повторялись. Видимо, это был одинарный инцидент. Не исключаю, впрочем, того, что им было интересно.

Ведь я рассказывал, буквально излагая, все пришедшее ко мне в голову.

— Мне теперь стремно ходить по городу. — сказал как-то раз Юрий.

— Просто, не буди спящую собаку, и она тебя не укусит. — ответил я ему.

Сам не понимаю, почему пришло на ум именно это.

Неважно.

Тот день, не казался решающим. Просто, встав, я обнаружил на телефоне сообщение. Родион просил зайти, как можно скорее. Сообщение было с ошибками. Создавалось впечатление, что его писали в спешке. Быть даже, дрожащими руками. Натянув джинсы, и футболку, я буквально сразу, покинул дом.

Тот самый бармен, впрочем, остудил мой пыл. С некоторой усмешкой, глядя на несколько запыхавшегося меня, он сказал:

— Шеф ушел, буквально пять минут назад. Сказал, что скоро придет. Ждать будешь?

Я прождал полчаса. И затем ушел.

В утреннее время, много пробок. Поэтому, домой, добирался долго. Вошел, и сел за диван. Тревога, грызла где-то в глуби живота. Но не так чтобы сильно.

После обеда, будучи в университете, позвонил Родиону на мобильный. Абонент недоступен. Это уже становилось тревожащим. Он никогда не отключал телефон, и уж тем более, назначая встречу, никогда ее не пропускал.

В бар я заглянул, даже не заходя домой. Сразу после университета.

— Ну ты везунчик. Шеф только что снова вышел, сказал скоро придет.

Я не стал даже ждать. Прямо так, вышел из бара. Сдобренный выхлопными газами машин, воздух, слегка успокоил меня. А может, так подействовала свежесть улицы. Мысль о том, что такой человек как Родион, вполне может быть занят, показалась вполне адекватной.

Но, ни на следующий день, ни даже еще через пару, он не дал о себе знать. Все то же, и все так же: «Абонент недоступен», и флегматичные отговорки бармена, приправленные холодной улыбкой. Наверное, к вечеру третьего дня моих поисков, я чуть ли не закричал ему в лицо. Хотел знать, почему он меня обманывает. В чем дело. А он, типичным Родионовским жестом, вскинул ладони, и сказал:

— Я говорю как есть.

Возвращаться в бар, показалось глупой идеей. К тому же, я уже говорил, время было вечернее. Множество людей, наблюдали мой срыв. Уши и лицо, все еще пылали, даже когда я отмахал не меньше километра, от бара.

Ночь встречала меня тревогой. И мысль о возвращении домой, отпугивала своей глупостью, и привкусом предательства. Прохлада наступавшей ночи, ничуть не остужала, лишь вызывая гадкий озноб — потому что одет я был легко.

Зашел в какой-то двор. Сел на пустовавшую лавочку. Уставился на дорогу, по которой изредка проезжали машины. Народ возвращался домой.

Еще раз позвонил Родиону. То же самое, нет ответа. Еще раз перечитал его сообщение. Хотелось что-то сделать, но невозможно было осознать — что. Я понял, что не знаю ни фамилии Родиона, ни его адреса. Просто, нас соединяет некое мутное дело. И тройка общих знакомых.

Я сидел на лавочке, и четко ощущал пупырышки гусиной кожи. Город, смотрел мне в глаза огнями квартир. Изредка, проходили мимо люди. Какая-то шпана. Странно, но ко мне никто не пристал. Оглянувшись, я увидел причину этого — полицейского, видимо, пришедшего домой с работы. Дородный мужичок, он смотрел на гопников почти что отеческим взглядом, как мне казалось, и не зашел в подъезд, до тех пор пока они не ушли.

Именно это, и дало мне идею. Выйдя со двора, я быстрым шагом отправился в сторону ближайшего большого перекрестка. Его фигура, безошибочно, сама собой, привлекала к себе мой взгляд. Я хлопнул его по плечу, и снова, будто бы вошел в пузырь.

— Здравствуйте.

— А? Молодой человек, это вы? — это не был перекресток, на котором мы обычно говорили. Поэтому, Учетчик не блистал внушительным образом импозантного пожилого человека в шляпе и плаще. Напротив меня, стоял обычный, советский такой дедок, в куцом сером пиджачке, белой панамке, и коричневых старых брюках. — Здравствуйте! Мы давненько не говорили?

— Что у вас нового?

Учетчик — очень одинокая личность. Не знаю, знакомо ли ему такое понятие как скука, потому, что человеческими мерками, нельзя мерить Объекты. Но потрепаться он любит.

— Люди ходят, молодой человек. Полным-полно нового. Но, вряд ли вам будет это интересно. Хотя, я мог бы рассказать! — он зашелестел листами ученической тетради с зеленой обложкой.

Я выдавил из себя натянутую улыбку.