Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Уши все еще горели, когда я выходил из квартиры Стаса.

Вот только теперь, что-то прояснилось в моей голове. А что-то, наоборот, стало еще более запутанным.

Я никак не мог вспомнить, говорил ли мне Родион, что-то связывающее его с бутылкой, до того, как ему рассказал о ней Стас? Почему-то, казалось, что он выставлял себя незнакомым с ней. И даже более. Но стоили ли эти подозрения того, чтобы верить им?

Или же, это именно что подозрения?

Городом, между тем, уже окончательно овладела ночь. Ноги пронесли меня, мимо маленького скверика, где тихо развлекалась компания неформалов. Вспомнилась Аня. Она недолго занимала мою голову. Словно бы, мысли о делах, выталкивали все, абсолютно все, что мешало им полностью воцариться в голове.

Ночью город красив. Он по своему, по особому освещен. Уличные фонари. Огни машин. Свет из окон домов. Есть в этом что-то особое, что-то отдающее каким-то шармом. Я шел по одной из центральных улиц, и было светло почти как днем. Казалось, еще чуть-чуть, и не будет видно звезд. Но звезды было видно. Я поднял голову, и посмотрел на них. Сколько проблем. Сколько глупой, неизвестно откуда взявшейся тоски.

Присев на лавочку, чтобы отдохнуть, между тем я уже знал, куда пойду дальше. Вытянутые ноги, слабенько покалывало. Ступни будто бы вибрировали, будучи горячими, как угли в костре. Откуда-то из квартиры, внезапно взревела музыка, тут же, впрочем, затихшая. Я воспринял это как знак, и поднялся.

В конце концов, до парней-гиков идти еще долго. Ждать на остановке, желания не было.

Я так и не мог вспомнить связи между Родионом, и бутылкой. Но подозрения все никак не желали отпускать. Поэтому, я и шел. Меня толкала вперед, некая смесь. В которой, присутствовала и капелька уверенности, в исполняемых действиях. Железная капелька. Если говорить на жаргоне сталелитейщиков, то «королёк». «Королёк», который способен разрушить любую деталь. Вот и сейчас, эта уверенность, рушила все здравые, и логические объяснения, которыми я хотел отправить самого себя домой. Непреклонно, я приближался к цели.

Действительно, стучать пришлось долго. Жалко, что не было ключа. Не меньше десяти минут — именно долгих, вековых, непрерывных десяти минут, я с разными перерывами тарабанил в дверь.

Открыл, конечно же, Юра. Злыми, заспанными глазами он казалось, пробьет мне череп. Хотя обошлось.

— Входи. — сказал он, и приотступил внутрь, освобождая дорогу.

— Родион пропал. — сказал я, дождавшись когда щелкнет замок двери.

— Знаем. — ответил Юра — Он никак не заходил за инфой.

— Почему вы мне не сказали?

— Родион говорил ждать, если что-то странное случится. Либо ты придешь, либо еще кто придет. Либо он придет.

Мы стояли на кухне, и Юра говорил это с таким спокойствием, уверенностью, что это передалось мне. Нечто бушевавшее в голове, наконец, слегка поостыло.

— Я был у него в баре. Бармен говорит, либо мы разминулись, либо он отошел на пять минут. Чушь какую-то порет.

— Что ему сказали, то и говорит. — Юрий окинул меня взглядом, содержавшим уже несколько побольше доброты. — Ты какой-то смурной. Жрать хочешь?

Я пожал плечами, и кивнул в ответ.

— Я тоже. Сейчас что-нибудь сооружу.

Он распаковал, и слепил из двух дешевых, жестких магазинных пицц, одну — и сунул их в микроволновку. Из того же холодильника, достал пару банок пива, белого цвета. Когда микроволновка пикнула, извещая о готовности, я открыл банки.

Сидя за столом, мы жевали пиццу, больше напоминавшую по консистенции резину. В моей жизни, это был первый момент, когда пиво оказалось вкуснее еды.

— Как вы это жрете?

— Не нравится — так не ешь.

Я пожевал еще. Сказал, запив это огромным глотком:

— Родион говорил, что кто-то придет. И что потом?

— Олег ответит. Это он у нас, хранитель всякой ценной инфы. — казалось, что вместо слов, изо рта Юры льется едкая желудочная кислота — А я так, сбоку припека.

Поев, и затолкав мусор в полупустой мусорный мешок, я встал. Юра, вышел из кухни, кинув мне через плечо:

— Аккуратнее в рабочей комнате.

Он прошел через зал, ведя меня. Действительно. В комнате, которую Юра назвал рабочей, аккуратность была важнейшим качеством гостя. Войдя туда, я почувствовал себя слоном в посудной лавке.

Все тринадцать-четырнадцать квадратов этой комнаты, были заставлены разнообразным техническим хламом. Что-то гудело. Что-то и не гудело, но пищало. А что-то не гудело, не пищало, но тем не менее зловеще помигивало светодиодами.

Где-то в уголке, на шикарном директорском кожаном стуле, располагался Олег. Сейчас, он не напоминал пухлячка не от мира сего. В наушниках, и с микрофоном, он вещал весьма бодреньким голосом:

— Чего? Чего-чего? — освещаемое светом люстры, его лицо, с закрытыми глазами, казалось до невозможности живым, еще более живым чем обычно — Деточка, ну ты хоть понимаешь что ты ляпнул? Ты же на шестерке сидишь, и еще удивляешься. Это радио, мальчик, тут могут и на хер послать.

Юра аккуратно переступил через паяльник, и нечто ламповое на полу, после чего похлопал Олега по плечу. Тот бросил в микрофон:

— Всем внезапное семьдесят три. — щелкнул парой тумблеров, и только потом снял наушники. — Юра, ты представь. Какой-то придурок, с польской сушилкой, жалуется, что мол у него быдлоящик видите ли глючит. Ему говорят, мол поставь спутник, или купи уже нормальную антенну. А он, не-е-ет, я же такой сякой с золотыми руками. А по делу, новичок, выпендривается. Так нет же, кудахтает и кудахтает.

— Лох какой-то видать. Правильно ты его послал.

— Все послали. И не по одному разу. — тут, Олег обратил внимание на меня — А. Коля пришел. Ты за информацией?

— Я Родиона ищу. — сказал я.

— А. — Олег замялся, и повернулся на кресле, к монитору компьютера, что стоял на другой части стола, не занятой приемником. Он поставил некий файл на распечатку (принтер заявил о себе, аж откуда-то из-за моей спины). — Ничем не могу помочь. Родю я сам не видел уже пару дней. Но, я бы на твоем месте не волновался. Он часто пропадает.

— Юра говорил, что он предупреждал. Говорил, что-то особое сказать.

— Юра что-то путает.

— Нет, я ничего не путаю! — подал голос сам Юрий — Родион говорил, если какой-то форс-мажор, то надо будет что-то такой Клоку отдать. Что отдать?

Олег задумался. Его, можно было бы использовать как иллюстрацию к слову «думать», настолько естественно получался у него этот образ.

— Ничего не знаю. Родион говорил, передать Коле информацию, это было. Ничего особого, я не помню, и сказать не могу.

Принтер, между тем, уже замолк. Я повернулся, нашел его, и взял горячую еще пачку, состоящую примерно из сотни страниц, не меньше.