Полиция реальности - Ростислав Гельвич

Вышел с вокзала. Да, иголочки возвестили о камерах. Поежился, передернул плечами. Не стоит так нервничать. Банка колы, помогла мне придти в себя. Ну, не то что бы придти в себя, просто, это словно бы вернуло меня в реальный мир. Мир — где не всегда можно бояться.

От вокзала, до моего дома — расстояние достаточно большое. Несмотря на это, я решил пройтись пешочком. Шел не по прямой, заворачивая в дворики. Медленно так продвигался, честно говоря.

Наверное, ненавязчиво так, я искал место, где бы меня отпустило, от всех взглядов и суеты. Этим местом, оказался маленький дворик. Даже странно. Город. А в этом дворике, царил приятный запах старого дерева. Тот запах, который влажен, чуть прел, и с ноткой древесной гнили. Почему-то, этот запах, ассоциируется у меня со спокойствием. Это заставило меня пройти к одному из подъездов, и сесть на старую, хотя явно недавно покрашенную, лавочку.

Невыразимое облегчение, накрыло как одеяло. Иначе и не описать. Минут наверное десять, я просто сидел, и расслаблялся, наслаждаясь солнцем, и воздухом этого двора. Дети играли в песочнице. Шум проезжающих машин был — но его как бы, в то же время и не было. Расслабление. Красота. Да, в такие моменты, мне хочется курить. Хотя, я никогда не курил. Наверное, это нечто образное, связанное все с тем же расслаблением.

Достав телефон, я пару раз пикнул клавишей, чтобы поглядеть на часы. Обеденное время. Наверное, мама уже не занята. Найдя ее, записанную в телефонной книге, я щелкнул на набор.

Гудки. Затем:

— Да, Коля?

— Привет мам. Ты как?

— Да неплохо. Только-только собралась на обед. А ты?

— Тоже нормально. Спросить хотел, ты как, собиралась ко мне ехать в ближайшее время, или я тебе нужен?

Она задумалась.

— Нет, в общем-то. У меня же работа сейчас, что тебе мешать? А ты чего спрашиваешь?

— Собираюсь съездить в Питер, к приятелю.

— На сколько?

Теперь, задумался я.

— Неделя, быть может.

В ее голосе появилось волнение. Хотя, не слишком сильное.

— Коля, а зачем? — сказала она — Ты же никогда раньше там не был?

— Решил съездить, друг звал.

Пауза, секунд так на пять. Потом, мама сказала:

— Ну, хорошо конечно. Я не против. Но, деньги-то у тебя есть? Где жить будешь?

— Поживу у друга… — приходилось беззастенчиво врать — А деньги есть.

— Точно?

— Говорю же… блин, мам! — говоря это, я очень ясно почувствовал себя ребенком.

— Ну, тогда ладно. Когда едешь?

— Через неделю.

— Позвони, как прибудешь. Я позвоню паре знакомых из Петербурга, если что.

На душе остался гаденький осадок. Оставалось надеяться, что маму я успокоил, и если что, с ней ничего не произойдет.

По сути, меня не слишком волновало то, что будет потом. Несмотря на отменную порцию лжи, я действительно уезжал прежде всего для того, чтобы придти в себя. Бесполезный протест, по сути.

Хотя, для себя самого, я прикрывал это все, какими-то совсем уж фантастическими планами. Надеждой, встретить какой-нибудь Объект — который мне поможет. Хотя, все разумные свободные Объекты — под контролем. А неразумные — они именно что неразумные.

Так что, да. Какой-то курорт, не иначе. Я задумался, стоит ли информировать Родиона, о моей поездке? Но, ни к чему это не привело. Решил, обдумать потом.

Сунув мобильник в карман, встал со скамеечки, и вышел со двора, под противное чувство колющей кожи. Подошел к Учетчику, через пару кварталов, возле светофора на большом перекрестке. Ныне, он не воспринимался уже как кто-то из копируемых им образов. Просто, Учетчик и Учетчик.

— Привет. — сказал я ему.

— Да, Николай. Я слышал о том, что произошло. Просил бы у вас прощения, но если вы обижены, вряд ли это поможет.

— Я не обижен. Все делают свое дело. И ты делаешь. И мне придется делать.

— Зачем вы подошли ко мне?

— Не знаю. — да, я действительно не знал — Просто. Ответь мне. Каково это, работать с этими людьми?

Он покачал головой. Вернее, покачала. Женщина, возраста крепко так за сорок, в брючном костюме, типичная такая, офисная барышня, европейского типа. Очки блеснули светом яркого солнышка.

— Вы воспринимаете их как каких-то монстров, молодой человек. — голос был серьезен, с грустинкой — А это просто люди. Вы сами сказали — все делают свое дело. Вот и они делают. Хорошее дело.

— Защищаешь? — я ответил просто для проформы. Хотя, знал.

Учетчик никого не защищает. Учетчик, всегда излагает только факты, и не слишком часто идет на дающее плоды взаимодействие.

Мы стояли, и нас обходили люди. Его взгляд, был ласков. А я, хотел говорить.

— И как? — сказал ему — Часто происходит нечто подобное?

— Подобное чему? Слежке за вами? Или вы, об общих масштабах операции?

— И то, и то, наверное.

— Николай. — в его тони, проклюнулись уже знакомые нотки легкого пафоса, и веселости — Я стою тут, да и не только тут, столь долгое время — что вы даже представить себе не можете. Так что, ваша история, возможно и вызывает у меня эмоции — но не трогает. Я видел и помасштабнее.

— Мда.

В этом своеобразном пузыре, тоже было уютно стоять. Все по той же причине — полное спокойствие, никто не смотрит. Безмятежность. Мне не хотелось уходить. Я понес откровенную околесицу:

— И как поживает доктор Брайт?

— Читает список вещей, которые ему делать нельзя.

Я посчитал этот ответ, достаточным основанием для того, чтобы уйти. Снова. Выйти. В эти. Чертовы. Иголочные. Покалывания.

Добраться домой, оказалось делом не менее легким, чем разгрузить вагон угля. Даже сидя в автобусе, я подчинялся системе. Передернуть плечами. Поежиться. Сгорбиться. Это то, что не подчиняется желаниям. Оказывается, что просто сидеть на стуле — это нелегкое дело.

Ты постоянно находишься под перекрестьем кучи взглядов. Ты начинаешь волноваться — и взглядов еще больше. Лишь только из-за малого количества людей, ты все это выдерживаешь. Выскочив на остановке, добегаешь домой, закрываешь дверь на оба замка, и быстро раздеваешься перед зеркалом. Тщательно осматриваешь все тело — ведь ощущения, были так реально!

И, конечно же, как иронично. Ничего. Лишь только остаточные явления, мандражка, и сильная тахикардия, напоминали о том, через что я прошел, побывав на улице.

Все еще обнаженный, я настежь открыл окно. Свежий поток, вздул тюль пузырем. Все тот же кран вдалеке, хотя здание стало гораздо выше. И рабочие, снуют по недостроенной крыше.

Вилку в розетку — и телевизор подал свой голос. Новости. Диктор вещает, излагая события произошедшие в стране. Я, уже расположившийся на диване, наблюдаю за всем этим отстраненно, но все же наблюдаю. В голове, знакомая многим смесь, из звуков поступающих извне, важных мыслей, и того, что невозможно описать. В таком состоянии, обычно, рождаются бредовые идеи. Хотя, у меня обычно, начинает легко воображаться музыка. Великолепное ощущение.