Ледяная дева - Барбара Картленд

— Благодарю вас, мадам. Я так расстраивалась, что у меня нет шлейфа, — ответила Зоя — Не расстраивайтесь, я помогу вам. Посмотрите в соседней комнате на кровати. Думаю, вы найдете там то, что нужно.

Из будуара герцогини Зоя прошла в спальню и увидела на огромной постели прекрасный шлейф из шелка цвета морской волны, расшитый жемчугом и отороченный мехом горностая.

Зоя пришла в восторг. Вернувшись в будуар, она воскликнула:

— Он прекрасен! Просто восхитителен! Мадам, неужели вы дарите мне такую дорогую вещь? Может быть, я надену его только на этот бал?

— Это подарок, — ответила герцогиня. — Еще у меня есть брошь, которая очень подойдет к вашему туалету. Я хочу, чтобы вы надели ее завтра.

Она открыла обтянутую бархатом шкатулку, стоявшую на столике рядом с диваном, и Зоя увидела брошь из бирюзы и бриллиантов такой красоты, что она невольно вскрикнула от восторга.

Она приколола брошь к платью и сказала:

— Не могу выразить, как я благодарна вам за такой прекрасный подарок. Говорят, что бирюза приносит счастье.

— Здесь и на Кавказе действительно считают, что бирюза приносит счастье, — подтвердила герцогиня. — Надеюсь, вы будете счастливы.

Зоя ничего не ответила, но мадам де Ришелье увидела в ее глазах печаль. Она ласково сказала:

— У вас трудная жизнь. Особенно теперь, когда нации, к которым вы принадлежите, воюют друг с другом. Но у меня такое чувство, что вы обретете свое счастье, когда будете меньше всего этого ожидать.

— Я… надеюсь, — тихо сказала Зоя.

Потом, чтобы избежать разговора о герцоге Уэлминстере, она, еще раз поблагодарив герцогиню за подарки, вышла из комнаты.

Оставшись одна, Зоя подумала о герцоге. Как она может найти свое счастье, если вскоре ей предстоит потерять герцога навсегда!

С каждым днем герцог чувствовал себя все лучше. Зоя была рада за него, и ей доставляло удовольствие думать, что она способствовала его выздоровлению. И в то же время она страдала при мысли, что, поправившись окончательно, герцог покинет ее.

Зоя не могла себе представить, как сможет пережить разлуку с любимым, как сможет сказать ему» прощай «. Она боялась, что при расставании не удержится от слез и без чувств упадет к его ногам.

Однако девушка надеялась, что у нее достанет силы духа и достоинства перенести сцену прощания. Гордость и чувство собственного достоинства она унаследовала не только от Стровольских, но и от своего отца, который добился признания собственным талантом и трудом.

В то же время, гуляя с герцогом в парке, глядя на него, слушая его голос, Зоя понимала, что ей трудно будет сохранить присутствие духа при расставании с ним, потому что любовь ее велика и сильна.

И как только ее могли называть Ледяной Девой, думала Зоя. Она вся горела как в огне, ее одолевало неукротимое желание признаться герцогу в любви, которая заполняла все ее мысли, чувства, душу.

С того самого дня, когда она играла для выздоравливающего герцога и отец догадался о глубине и силе ее чувства, Зоя больше не подходила к инструменту.

Ей все еще было стыдно за то, что она так поддалась своим чувствам и обнаружила их перед слушателями. Не стоило поступать так неосмотрительно и глупо, упрекала она себя.

Однако иногда Зоя думала, что, не вырази она тогда переполнявших ее чувств, она могла бы взорваться, как та пушка, из-за которой пострадал герцог.

В тишине ночи она твердила себе, что практичная и благоразумная французская сторона ее натуры должна контролировать другую ее сторону, русскую — необузданную и страстную.

Но на самом деле обе стороны ее натуры были отчаянно, страстно и безнадежно влюблены.

Служанка приготовила для Зои ванну, благоухающую туберозой, которую считали цветком страсти.

Лежа в теплой воде, Зоя не могла избавиться от мыслей о герцоге. Она вспоминала их разговор сегодня утром в парке.

В парке прогуливались и другие гости генерал-губернатора. Хотя они были довольно далеко от Зои и герцога и не могли слышать их разговор, девушку не оставляло ощущение, что они с герцогом не одни.

— Вы действительно чувствуете себя лучше? — спросила Зоя. — Не будет ли сегодняшний бал для вас слишком утомительным?

— То же самое спросила меня и Мари, — ответил герцог. — Но даже она считает, что мои раны уже зажили. Ей теперь не придется так нянчиться со мной, да и вам тоже.

— Я… и не собираюсь… делать это. Говоря так, Зоя знала, что это не правда. Ей хотелось, чтобы он оставался беспомощным и нуждался в ней и Мари.

— Раны мои зажили, — продолжал герцог, — но остались шрамы. Всю оставшуюся жизнь они будут напоминать мне о Бородинском поле.

— Я не хочу об этом вспоминать, — возразила Зоя. — Тогда в Москве, когда слуги принесли вас в наш дом, я… подумала, что вы… мертвы.

— Но я вовсе не собирался умирать, — весело сказал герцог. — И когда-нибудь я скажу вам, почему.

Девушка вопросительно посмотрела на него, гадая, что же он хотел этим сказать, но герцог не смотрел на нее. Он смотрел на море, простиравшееся до горизонта.

» Он думает о возвращении домой, в Англию «, — решила Зоя, и сердце ее болезненно сжалось. Она подумала, не спросить ли ей герцога, когда он собирается покинуть Одессу. Однако, заранее зная, что ответ герцога заставит ее испытать боль и она не сможет утаить чувств, когда он назовет ей точную дату своего отъезда, Зоя воздержалась от вопроса.

— Думаю, я навсегда запомню этот чудесный парк, — громко произнес герцог, — и вас, похожую на прекрасный цветок.

Их глаза встретились, и Зое на мгновение показа-леи», что они опять близки, как в те моменты, когда он слушал ее игру и понимал ее мысли.

Девушка не успела ничего ответить, и им не удалось продолжить разговор, потому что остальные гости подошли к ним, чтобы поговорить о предстоящем бале.

После ванны Зоя села к зеркалу. Служанка стала укладывать ее волосы в прическу гораздо более модную, нежели та, что была у нее в Москве.

Среди драгоценностей матери, которые Зоя взяла с собой, была изящная бриллиантовая диадема, подаренная Наташе Стровольской родителями в день ее семнадцатилетия.

Зоя осторожно развернула ткань, в которую было завернуто украшение. Она чувствовала, что сегодня вечером непременно должна надеть эту фамильную драгоценность, чтобы ее мать думала о ней в этот день — день ее первого большого бала.

Зоя несколько раз видела это украшение на матери, когда та отправлялась на бал с Баллоном. Зоя была тогда еще слишком мала, и родители не брали ее с собой.

— Мама, ты как принцесса из сказки, — как-то сказала она матери. — А папа, конечно, сказочный принц.

— Да, дорогая, ты права. Для меня он всегда был и останется сказочным принцем, — ответила мать.