Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

«Это всего лишь начало», — пронеслось в мыслях Алака, и он зарылся носом в тёплый красный шарф — единственное, что осталось от Золотого Карпа.

Молодой снег захрустел под тяжёлыми волчьими лапами, и высокий рыжий волколак, остановившись, навострил уши. Его глаза разного цвета — правый янтарный, а левый тёмно-зелёный — тускло мерцали в темноте. Услышав тихое ржание лошади, зверь обернулся и слегка оскалился, но Кольгрим положил руку на его плечо.

- Всё нормально, Ракш. Это друзья.

Волколак удивлённо посмотрел на Улвира и перестал рычать. В его глазах читался немой вопрос: «Зачем?». Кольгрим и сам не знал. Он отправился сюда, на дорогу между Волчьими угодьями и Медвежьим плато, чтобы встретиться с кем-нибудь из Сатарнов. Так приказал Мартин. И так захотела молодая жена Кольгрима, Хильда.

Когда на заснеженной дороге показалась невысокая мохнатая лошадка младшего из братьев Йорана, Кольгрим с готовностью поднялся на ноги и уверенно зашагал вперёд. Сапоги его едва не застревали в сугробах, и мужчина недовольно морщился, чувствуя, как снег заваливается внутрь. Не хватало ещё слечь с простудой, когда в соседних землях бушует война.

— Мир твоему дому, молодой Волк! — прохрипел Тхан, спрыгивая на землю со своей лошади. Кобыла, увидев настоящего волколака, испуганно заржала. — А это что за тварь?

— Это мой телохранитель, — улыбнулся Кольгрим, покосившись в сторону Ракша. Тот немного помедлил и, неожиданно выгнувшись, взвыл. Шерсть с его тела осыпалась на снег, и на месте волколака теперь был высокий худой парень с длинными растрёпанными волосами красновато-рыжего цвета и россыпью веснушек на лице. На таком морозе он был в одних штанах и босиком, но, кажется, совсем не чувствовал холода. Кольгрим всё равно протянул ему рубашку — мужчине не хотелось, чтобы медвежий князь чувствовал себя неуютно в обществе этого странного полуголого парня.

— Я и раньше знал, что вы, Волки, отличаетесь от нормальных людей, — пробормотал Тхан, — но чтобы до такой степени…

— Я нашёл его в лесу ещё волчонком, — Кольгрим усмехнулся и взъерошил волосы молодого парня. Тот только оскалился и вывернулся из-под его руки. — Он потомок Ночных Певцов, но не умеет ни выть, ни петь. Хотя, его зубы столь же опасны, как и у диких особей.

Тхан недоверчиво покосился на рыжего волколака. Тот, заметив парившие в воздухе снежинки, принялся ловить их ртом. Этот парень не слишком оправдывал своё звание телохранителя. Хотя, способности Улвиров всё равно поражали. Они умели приручать диких зверей, и в этом им не было равных. Тхан ожидал увидеть с Кольгримом ручного волка или шакала, но волколак… Поразительно.

— Как ваши дела? — довольно доброжелательно улыбнулся Медведь. — Я давно не получал вестей от Хильды. С ней всё в порядке?

— О, разумеется, — с готовностью ответил Кольгрим. Он ждал подобного вопроса, поэтому заранее заучил слова, пересказанные ему самой Хильдой: — Она немного приболела. Скорее всего, это из-за того, что в Волчьих угодьях несколько сыро в это время года. Но Хильда прекрасно себя чувствует и обещала, что заедет к отцу в гости, как только ей станет ещё лучше.

На самом деле Хильда была абсолютно здорова. Она не могла вернуться на Медвежье плато из-за одного страха, всё не дававшего девушке покоя. Три ночи подряд ей снилось, что княжество погрузилось во тьму, старшие Сатарны были мертвы, а за их безжизненными телами сверкали жёлтые глаза.

— Раз уж вас заинтересовал мой волколак, — заметил Кольгрим, очнувшись от мрачных мыслей, — не хотите ли взглянуть, как он охотится? Ракш всё прекрасно понимает и ведёт себя, как настоящий человек. Только говорить не умеет, но я над этим работаю.

— У меня нет времени на цирк, — пробормотал Сатарн. — Говори, зачем ты желал встретиться со мной или с моими братьями.

Кольгрим коротко кивнул головой. Он понимал желание Медведя поскорее разобраться с делами и вернуться в поместье — на дворе стоял сильный мороз, и даже Сатарнам в кои-то веки было холодно. Чего уж говорить о самом Кольгриме, который уже не чувствовал пальцы ног.

Опустив руки в тёплые рукава, молодой Волк пробормотал:

- Корсаки начали войну. Вы должны были получить от них птицу.

— Мы и получили, — Тхан недоверчиво посмотрел на Кольгрима. — Тебе какое дело?

Улвир прямо чувствовал исходившие от Медведя волны негатива. Не все Сатарны были столь же рады лицезреть Кольгрима, как Йоран, считавший отныне его своим союзником, и Хильда, его милая молодая супруга. Молодой Волк был бы куда более рад, если бы на встречу пришёл сам старик Сатарн. Или, на крайний случай, его сын Беральд — с этим мальчишкой легко можно было договориться. Тхан же отличался излишней самоуверенностью и упёртостью. Иногда он напоминал Улвиру не мудрого и спокойного медведя, а глупого барана из старых северных сказок, бившегося рогами о вековой дуб, потому что тот встал на его пути.

— Я всего лишь хотел узнать, что вы собираетесь делать, — тяжело вздохнул Кольгрим. — Корсаки уже перешли через Чёрную грань, а вы ещё даже не начали собирать войска.

— Перешли и перешли, мои им поздравления! — Тхан громко фыркнул и запрятал нос за тёплый шарф. Слова Медведя сильно удивили Кольгрима. Нахмурившись, он переспросил:

— Я, наверное, неправильно понял… Вы что, не собираетесь помогать Востоку?

— Ты меня прекрасно понял! — воскликнул Тхан и со злостью ударил сапогом о торчавшую из снега корягу. — Ни латаэнцам, ни вэлнийцам. Никому. Мы, Медведи, сами по себе. Устали уже по приказу Псов лезть в самую гущу сражения, рискуя собственными жизнями, пока эти Корсаки пируют у себя в замках. Довольно с нас. Пусть разбираются сами.

Кольгрим лишь хмуро посмотрел на Тхана. Он почему-то совершенно не был удивлён подобному заявлению со стороны Медведей. Это стало ещё понятно, когда Йоран выдал свою дочь замуж на младшего Улвира, а не за Виктора Фаларна, принца Латаэна. Да и тот же Эвар Коверг был моложе Кольгрима на несколько лет. Сатарны уже тогда старались отделить себя от Востока. Только вот Улвир не собирался становиться своеобразной стеной на пути Псов, если те захотят атаковать Медвежье Плато.

— Воля ваша, Тхан, — пожал плечами Кольгрим. — Только что вы будете делать, если Корсаки отправят на ваш дом войско?

Медведь словно ожидал этого вопроса. Громко усмехнувшись, он вытащил из кармана трубку и принялся запихивать в неё табак.

— Они не посмеют этого сделать. Йоран отправил нашего брата Шаарга с большим отрядом медвежьих воинов прямиком на передовую. Большего Корсаки от нас не дождутся. Пусть довольствуются тем, что есть.