Мины по-флотски - Сергей Зверев

– Федор Ильич постарался. Для нас сделана закладка.

– Хоть какая-то реальная помощь, – покачал головой Зиганиди.

– Вы хоть больного на борт доставили? – вспомнил Виталий.

– С этим все нормально, – махнула рукой Катя. – Придется мне сейчас подключать свои чары и идти к командиру, чтобы завтра у нас оказался свободный день.

Глава 13

Чтобы лишний раз не светиться вместе, в Латакию отправились по отдельности. Кэтрин с Грифитсом – с самого утра на яхте, а Саблин и его товарищи – два часа спустя на моторке.

Море слегка волновалось. Причалили не в порту, а в старом районе у пирса. Саблин достал планшетник, вывел на него карту города, сориентировался.

– Грифитс уже должен быть на месте. – Саблин свернул в улочку.

Когда шли по ней, казалось, что город в этой части вымер. Закрытые ставни, запертые двери. Через два квартала улочка привела к небольшой площади. Тут стояла пара прилавков торговцев. Под стеной жилого трехэтажного дома, выстроенного в колониальном стиле, расположилась небольшая кофейня. За столиком в плетеных креслах сидели Грифитс, Кэтрин и начинающий седеть мужчина. Камера высилась на треноге, ее объектив был направлен на Кэтрин и мужчину.

Когда Джон на яхте рассказывал Саблину об историке, то Виталий представлял его себе совсем не так. Мужчина мало чем напоминал классического «профессора». Одет был в легкие светлые джинсы, майку и камуфляжную жилетку с множеством карманчиков. Голову от палящего солнца закрывала бандана.

– А вот и наши друзья, – проговорил Грифитс, поднимаясь навстречу. – Знакомьтесь. Профессор Файез, – представил он ученого.

Худощавый Файез указал на свободные стулья.

– Присаживайтесь, – сказал он не очень дружелюбно.

– Джон говорил, что вы не любите русских, – произнес Саблин с вежливой улыбкой.

– Он неправильно выразился. Я не люблю ту политику, которую сейчас проводит руководство вашей страны. А предпочтений между людьми разных рас и национальностей я не делаю. Человечество делится только на умных и дураков. Другие отличия не существенны.

– Мы с Джоном уже обрисовали проблему. Профессор согласен помочь, – проворковала Кэт так, словно это была исключительно ее заслуга.

– У вас есть схема подземных тоннелей? – спросил Саблин.

Файез криво улыбнулся.

– До недавнего времени была.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – отозвался Виталий.

– Сейчас поясню. Я начинал свои исследования с подземелий, расположенных под самим городом. То, что вы видите, это лишь часть Латакии. – Профессор повел рукой. – Под нами в скальных породах вырублены огромные катакомбы. Их сооружали на протяжении трех тысяч лет, добывая камень для строительства города. Потом меня заинтересовала древняя система водоснабжения города. В Сирии во все времена пресная вода относилась к стратегическим ресурсам. Была разработана целая оборонительная стратегия. Если наступал враг, то перед его приходом засыпались и маскировались все колодцы. Схемы подземных водопроводных тоннелей тоже являлись государственной тайной с древнейших времен. Лишенный источников пресной воды, наступающий враг был обречен. Именно так Сирия выжила как государство. Я поставил перед собой задачу исследовать эти тоннели. Половину жизни положил на это. Составлял планы, освоил дайвинг. Потом с энтузиазмом взялся за фильм для ВВС, познакомился с Грифитсом. А потом появились военные, которые запретили съемки. Но я продолжал исследовать подземные тоннели, это тема, ради которой я живу. Вы спрашивали меня о планах подземелий. Их у меня больше нет. Обратись вы ко мне месяц тому назад, я бы вам их предоставил.

– Они пропали? – спросил Саблин.

– Их у меня забрали. Когда город переходил из рук правительственных войск в руки повстанцев, ко мне в дом ворвались вооруженные люди, угрожая расправой, заставили отдать все мои материалы, забрали и компьютеры.

– Кто это был? – спросила Катя.

– Не знаю. Они были в штатском, но, судя по выправке и дисциплине, думаю, что ко мне наведались представители спецслужб Асада, – признался профессор. – Еще они меня предупредили, что, если не оставлю своих исследований, меня убьют.

– И, зная это, вы все же согласились нам помочь? – с уважением поинтересовался Зиганиди.

– Это мой выбор, – проговорил профессор. – Кроме дураков, я еще не люблю и террористов. Если вы сможете покончить с ними, то, значит, я послужу своей родине. Пропажа планов – это не фатально. Кое-что я всегда держу здесь. – Профессор постучал указательным пальцем по лбу. – Какое место вас интересует?

Саблин положил на стол планшетник, вывел на экран карту местности.

– Вот здесь, – указал он на бухту. – Мне удалось побывать с аквалангом в самом тоннеле. Мины сплавляют по нему на деревянных платформах. Во всяком случае, одну сплавляли. Меня интересует, где другой вход в тоннель – тот, откуда мины запускают.

– Да, в бухту выходит подземная рукотворная река, – подтвердил профессор Файез. – Но этот тоннель я почти не обследовал. Знаю его маршрут лишь до предгорий.

– Выходит, вы не сможете провести нас до второго входа в тоннель? – удрученно произнесла Катя.

– Почему же? – пожал плечами профессор. – Не обещаю на все сто процентов, но, думаю, должно получиться. Я все подготовил, можно отправляться в путь. – Файез поднялся.

– Наша моторка недалеко отсюда, – сказал Саблин.

– Нет, лодка нам не понадобится. Сегодня у нас сухопутное путешествие, – загадочно сообщил профессор. – Поэтому предлагаю воспользоваться моей машиной. Мест на всех хватит, она вместительная. Грифитс сказал, что у вас есть оружие. Время сейчас неспокойное, а места там диковатые.

– Мы заедем за ним по дороге, – пообещал Саблин.

Джон поднялся, вскинул камеру на плечо и сказал:

– Вы идите, мы с Кэт вас нагоним. Надо записать комментарий.

Кэтрин встала на фоне кафе, Джон направил камеру на нее.

– Именно здесь, за этим столиком мы встретились с профессором… – начала она.

Машина Файеза стояла в соседнем квартале на небольшой площадке, оборудованной на месте недавно снесенного дома. Это был «Ленд Ровер» старой модели, угловатый, с запаской, укрепленной прямо на капоте. На крыше автомобиля имелся вместительный багажник, куда можно было усадить с десяток пассажиров.

– Не смотрите, что старый. Машина чрезвычайно надежная, – похвалил свой автомобиль Файез. – Раньше умели делать долговечные вещи.

Подтянулись и Джон с Кэтрин. Оператор нес камеру на плече. Саблин с товарищами поспешили забраться в машину и отвернуться.

– Все, можете больше не шифроваться, – крикнул Грифитс. – Я выключил камеру.

У Саблина появилось желание послать Грифитса подальше. В принципе, он был ему больше не нужен, только мешал. Но Виталий не знал, как отреагирует на это профессор, а потому просто сжал зубы, когда Джон стал устраиваться напротив него на откидном сиденье.

Заурчал мотор. Угловатый внедорожник легко преодолел высокий бордюр и покатил по улицам города. На выезде дорогу перекрывал блокпост. Но оказалось, что профессора тут хорошо знают, никто даже документы не проверял, не стал спрашивать, куда и кого он везет. С Файезом только очень почтительно поздоровались.

– Вы, смотрю, местная знаменитость? – спросил Саблин.

– Есть такое, – признал профессор.

– В Латакии очень уважают ученых? – поинтересовалась Катя.

– В Латакии уважают тех, кто умеет что-то делать. К истории, к сожалению, интерес невелик.

– За что же вам такой почет? – спросил Саблин.

– Я умею искать пресную воду. Зарабатываю на жизнь тем, что указываю места для рытья колодцев. Очень актуально для последнего времени. Водопроводные сети во многих местах бездействуют. А жизнь без пресной воды замирает.

За окнами машины проплывали пейзажи. Разрушенные дома в пригороде, то и дело за обочиной попадались остовы сгоревших машин.

– Вы на чьей стороне в конфликте? – спросил каплей у профессора.

– Ни на чьей, – вздохнул Файез. – Это очень тяжело осознавать во время гражданской войны. Понимаешь: кто бы ни победил, лучше от этого не станет. Поэтому стараюсь специально не замечать того, что происходит вокруг. До последнего времени мне это удавалось. Вы не расстраивайтесь из-за пропажи схем. Если бы у меня не отняли плоды двадцатилетней работы, я бы вряд ли стал вам сейчас помогать.

– Странно как-то все получается, – признался Саблин. – В одной машине едем, одно дело делаем. А компания разношерстная. Нарочно захочешь, такую второй раз не соберешь.

Профессор заулыбался.

– Верно подмечено. Война и не такие компании вместе собирает. Война – это абсурд по определению, вот и приходится играть в театре абсурда со всеми вытекающими последствиями.

Кэтрин хмыкнула и обернулась к Саблину.

– Чем вам наша компания не нравится?

– Я не говорю, что не нравится. Но мы, по большому счету, люди несовместимые.