Учебник для детектива - Джедедайя Берри

— В ожидании, — повторила женщина в клетчатом пальто.

— Хорошо, я подожду, — согласился Анвин. — У меня есть велосипед, я сам его чищу и смазываю каждый день, ну и у меня есть, разумеется, шляпа, а уж с ней я никогда не расстанусь. А мой зонтик, он ведь выполняет все возлагаемые на него функции. У меня есть билет на поезд, и я держу его в кармане, на тот случай если человек, поджидаемый вами, когда-нибудь вернется. Но что мне делать до этого? Кстати, я все еще не знаю, как вас зовут.

Женщина в клетчатом пальто, словно очнувшись, начала аплодировать — к ней сразу же присоединились все гости. Анвин повернулся и взглянул на сцену. К музыкантам присоединилась мисс Гринвуд. Она подошла к микрофону, и тут начала играть музыка, медленная, мрачная и унылая. Артур склонился над своим аккордеоном, и тот стразу ожил в его руках. Песня, что пела мисс Гринвуд, была Анвину незнакома, если не считать припева, каким-то образом известного ему — может, благодаря радио. Да, кажется, это была та самая песня, что доносилась из кухни Златари в забегаловке «Вздремни часок», из-за занавески:

Этот старый напев, волнуясь, я по-прежнему слышу,Веря в то, что твоя я в том сне одиноком моем,Где мне снится напрасно, что снюсь я тебе, мой любимый.

Снова зазвучали аплодисменты, и несколько гостей бросили на сцену розы. Она поймала несколько из них, а остальные упали к ее ногам. Анвин тоже похлопал.

— Мистер Чарлз Анвин?!

Он повернулся на стуле. Рядом стоял детектив Пит, как всегда бодрый и в том же самом костюме «в елочку».

— Вы! — рявкнул он. — Быстро на улицу!

Анвин нехотя поднялся со стула и последовал за детективом из зала. Они вышли на улицу и остановились под портиком, где стояли, слегка покачиваясь, несколько лунатиков, тихо дымя сигарами и бормоча друг другу нечто неразборчивое. Пит взмахнул шляпой, словно собирался ударить ею Анвина.

— Черт вас побери, Анвин, вы что, хотите, чтобы нас обоих прибили? Что вы здесь делаете? Вы с Гринвуд пришли, да? Это скверно, Анвин, очень скверно. Скрид шьет вам убийство, а вы тут с этой особой болтаетесь!

— Я пытаюсь отыскать Сайварта, — попробовал возразить Анвин. — Мне показалось, что она может знать, куда он отправился.

— Агентство этим малым больше не занимается. Если информация о том, что вы его разыскиваете, вылезет наружу, она может дойти до высокопоставленных людей, и они начнут беспокоиться, причем отнюдь не о вас. Я действительно имею в виду весьма высокопоставленных людей! А они очень не любят беспокоиться попусту.

Анвин вертел в руках зонтик, ему никак не удавалось закрыть его.

— И вообще, я совершенно не ожидал увидеть, что вы уже включились в оперативную работу. Ведь для этого требуется смелость и мужество, Анвин. Допустим, это у вас есть. Но это вовсе не значит, что у вас имеются и мозги. Вам бы следовало пару-тройку дней поштудировать «Руководство». Вы хоть слово в нем прочитали? Если хотите добрый совет, то выметайтесь отсюда и вообще забудьте о «Коте и тонике», забудьте Клео Гринвуд. К слову, как вы себя там вели! Да известно ли вам, сколько времени было затрачено на то, чтобы устроить эту ловушку?!

В этот момент дверь распахнулась, на улицу вышли братья Рук и направились прямо к Анвину.

— Мой брат, — сказал Джаспер, обращаясь к детективу Питу, — посоветовал мне настоятельно порекомендовать вам разогнать это сборище сомнамбул.

Анвин бочком отступил к портику, где стояли и курили лунатики. Один из них предложил ему сигару, и он взял ее.

— Добрый вечер, джентльмены, — обратился к ним Пит. — Мне вот кажется, что я вижу кошмарный сон.

Джаспер мотнул головой в сторону платанов, и Пит направился туда. Они отошли шагов на десять от дома, и Джаспер велел ему остановиться. Пит взглянул в упор на Анвина и чуть ли не прокричал:

— С вами уже покончено, паскудники. Мы поручили это дело нашим лучшим оперативникам. Самым лучшим.

Исайя вытащил из кармана пистолет. Детектив Пит отреагировал на это лишь тем, что снял шляпу и прижал ее к самому сердцу. Ну а Исайя приставил пистолет аккурат к шляпе да и пальнул. Пит же упал лицом вниз — в лужу, конечно.

При звуке выстрела курильщики сигар начали ходить кругами и что-то бормотать, но так и не проснулись. Братки оттащили тело Пита туда, где был припаркован их паровой грузовичок. Его кузов был завален тикающими будильниками, и под тяжестью брошенного на них трупа их звонки недовольно зазвякали.

В этой суматохе не был, однако, забыт и Эдвин Мур. Он был по-прежнему в своем сером комбинезоне музейного уборщика и лежал теперь рядом с Питом, связанный по рукам и ногам. Старик был без сознания и весь дрожал. Сколько же времени они его тут держали, под дождем?

Братья Рук уже возвращались по подъездной дорожке к дому. Анвин бросился внутрь. Толпа сомнамбул потоком двигалась через занавешенную дверь, потревоженная и обеспокоенная звуком выстрела. Он протиснулся сквозь них и поднялся по лестнице, высматривая, где бы спрятаться. Открыл первую дверь, что попалась на пути, и вошел внутрь.

Комната была оклеена обоями с темно-красным узором. В камине, потрескивая, горел огонь, распространяя тепло. На одной из стен было развешано множество образцов антикварного оружия: сабли, шпаги, пистолеты, — коллекция, вполне способная соперничать с экспозицией Муниципального музея. Сейчас он наконец понял, почему это место показалось ему знакомым. Это был особняк, некогда принадлежавший полковнику Шербруку Бейкеру, и именно в данной комнате он убил своего брата. Здесь же находились и его драгоценности, причем в прекрасном состоянии. Неужели это его сын Леопольд заботился о них все эти годы?

Вряд ли. Один из экспонатов не имел никакого отношения к поместью Бейкера. Это был установленный на столе стеклянный гроб, ставший местом последнего упокоения для «Старейшего убитого человека», хотя и усохшего, сморщенного и всего желтого, но зато настоящего. Вот так, случайно, Анвин попал в комнату, где были собраны все трофеи Еноха Хоффмана.

Перед камином стояли два кресла с высокими спинками. В одном из них сидел, судя по всему, низкорослый мужчина в синей пижаме, отделанной красным кантом, в руке у него был бокал с бренди. Он повернул свое квадратное лицо в сторону Анвина, и тому показалось, что, несмотря на опущенные веки, мужчина смотрит на него. Он сделал Анвину знак присесть, потом наполнил второй бокал и поставил на журнальный столик.

Каким же дураком был Анвин, долгие годы печалясь по поводу исчезновения этого гнусного чревовещателя! Вряд ли какой рапорт стоит того, чтобы нарываться на подобную встречу.