Учебник для детектива - Джедедайя Берри

Может, это им звонят члены их семей или друзья, желающие что-то разузнать об этом деле? Такое явление было совершенно беспрецедентным. Анвин смял пакет из-под сандвича и швырнул его в мусорную корзину. К этому моменту он уже знал, как назовет это дело — «Происшествие с облицовочными зеркалами», что должно ассоциироваться с самой значительной уликой, содержащейся в деле, — но это демонстративное неуважение заставило его отложить завершение процедуры оформления по меньшей мере еще на час.

Пока Анвин разбирал другие бумаги и просматривал свои старые записи, в офисе раздавались все новые и новые телефонные звонки. Те, кому они предназначались, к тому же начали переговариваться между собой, склоняясь друг к другу через проходы и что-то шепча. Если бы Анвин был сейчас глубоко погружен в изучение дел, то счел бы это весьма отвлекающим фактором.

Шум достиг апогея и превратился в крещендо, когда Лоррэн, один из недавно принятых на работу клерков, с грохотом опустил трубку на рычаги аппарата, откинул голову назад и испустил продолжительный вопль, переходящий в завывание. И словно в ответ на это остальные клерки начали стучать по своим столам стопками бумаги, греметь выдвигаемыми ящиками, бить по клавишам пишущих машинок. Многие подбежали к окнам за глотком свежего воздуха. Анвин, пораженный и ничего не понимающий, бросился грудью на свои папки с делами, стараясь их прикрыть и уберечь.

Что произошло?!

Открылась дверь кабинета старшего клерка, и на пороге материализовался мистер Даден — в первый раз на этой неделе. Но появился он вовсе не для того, чтобы всех успокоить, — с его появлением одним буйствующим стало больше.

— Прекратить заниматься всеми текущими делами! — выкрикнул он прямо с порога. — Все неправильно! Сегодня не среда, сегодня вторник!

Анвин еще крепче прижал к себе свои папки. Мистер Даден абсолютно прав — сегодня действительно вторник, прошло только два дня с того утра, когда Анвин проснулся от воскресного звона колоколов городской церкви. И его ленч вчера состоял из сандвича с огурцом и редиской, а это его обычный сандвич по понедельникам.

Он сосчитал, сколько раз успел зафиксировать сегодняшнюю дату с момента прихода на работу нынче утром. Тринадцатое ноября: эта дата стояла везде — в его записях, в докладных, в цифровом обозначении не менее четырех дел, в официальном журнале регистрации, в его персональном операционном ежедневнике, в последних абзацах дела о «Происшествии с облицовочными зеркалами». Он попытался умножить в уме число ошибок, допущенных всеми сотрудниками, работающими на его этаже, на число этих несчастных, а полученное произведение еще и на количество этажей в здании Агентства, но так и не смог — его вычислительные способности дали сбой. Потребуется несколько недель, чтобы устранить причиненный ущерб, а последствия этой катастрофы, несомненно, еще неопределенно долго будут сказываться на их работе.

К середине дня эта информация просочилась во все отделы, и клерки собирались группками возле того или иного стола, делясь последними новостями. Из города то и дело звонили разные люди, те, кто заметил это несоответствие, — там была среда, а во всех остальных местах вторник. В порту царил хаос: одни корабли были задержаны у причала, другим сбитые с толку таможенные чиновники не давали «добро» на швартовку, товары и грузы скапливались на пирсах, поскольку никто их не принимал, грузчики бранились с матросами, радисты обменивались ругательствами на всех частотах. Движение по большей части мостов остановилось, поскольку грузовики, развозящие товары, заблокировали всю проезжую часть в обоих направлениях, а их водители, бросив свои машины и ничего не понимая, разъяренные, смешались с толпой в этом всеобщем светопреставлении. В журналах предварительной записи посетителей в салонах красоты, бюро занятости, приемных врачей и судах все перемешалось. В школах ученики рыдали на экзаменах, так как им не хватило на подготовку не одного дня, как обычно, а целых двух.

Анвин оставался на своем месте, стараясь не вникать в то, что приносил поток поступающих новостей; вместо этого он уже готовил список поправок, которые придется внести вдела. (В конце дня он куда-то засунул этот список и потерял его, и ему пришлось составлять его заново на следующее утро.)

То, что во всем этом виноват Хоффман, не стало сюрпризом ни для кого из служащих четырнадцатого этажа, но на Анвина эта весть легла дополнительным бременем, еще более усилившим его ужас перед грядущей неминуемой расплатой. По всей видимости, криминальная сеть, раскинутая этим мошенником, простиралась далеко за пределы полуразбитых повозок и павильончиков бродячего парка развлечений «Дальше не поедем». Его агенты каким-то образом просочились в редакции всех наиболее влиятельных газет, на радиостанции, в муниципальные учреждения, имея задание перевести время на день вперед. Но это не объясняло, каким образом во всех настенных календарях во всех домах по всему городу исчез один день. «Этот мерзкий иллюзионист мог притвориться одним из нас, — думал Анвин, — но мы, несомненно, далеко не все на него работаем!»

Хотя отрицательные последствия этого кошмара были видны повсеместно, истинная цель разыгранной Хоффманом партии стала понятной только после скандала в Центральном банке. Туда в середине дня должен был прибыть конвой бронированных машин с грузом золота. Но поскольку его прибытия ожидали во вторник, а не в среду, никто из сотрудников банка не появился, чтобы его принять. А вот агенты Хоффмана, одетые соответствующим образом, были вполне готовы сыграть их роль. Золото перегрузили из одних машин в другие, и оно так бы и исчезло, если бы не вмешался Сайварт.

Вся эта история «взорвалась» на следующий же день в ранних выпусках газет, датированных средой, тринадцатым ноября. Анвин просмотрел сообщения в лифте и быстро направился к своему столу. Он прибыл на работу пораньше и был первым, кто появился на четырнадцатом этаже, не считая мистера Дадена, выглянувшего из своего кабинета и с признательностью ему кивнувшего. По темным кругам под глазами старшего клерка Анвин догадался, что тот просидел здесь всю ночь.

Рапорт Сайварта уже лежал на столе Анвина. Он был необычно короткий и, согласно примечанию на первой странице, был первым и последним по данному делу.

Сайварт писал:

Не думаю, что мне вообще следовало подавать рапорт по этому происшествию, поскольку я над ним работал не по заданию Агентства и не за его денежки. Если хотите, можете написать, что я был на больничном. И все же я привожу здесь некоторые подробности, а уж вы можете делать с ними все, что вам угодно.