Парк Юрского периода: миллионы лет спустя - Джон Беркли

Элли встала в полный рост и вновь побрела по поляне задумчиво рассматривая траву и цветы, уже едва видимые в густых сумерках.

Эль Спайзер, скептически созерцавший процедуру осмотра, покосился на Малколма:

— Она упрямая?

— Понятия не имею.

— Господи, только бы ей не пришло в голову исследовать кал остальных динозавров на предмет выяснения причины болезни. Никогда не получал удовольствия, глядя, как кто-то роется в чужом дерьме.

Малколм удивленно посмотрел на него:

— Да? Странно. Честно говоря, я был уверен, что люди вашей профессии только этим и занимаются.

— Затеваете ссору?

Зоолог открыто обаятельно улыбнулся:

— И не думал.

Спайзер вздохнул и, заложив руки за спину, наигранно медленно побрел в том направлении, где остались стоять одинокие «блейзеры». Ему явно были не интересны научные изыскания Элли, он хотел в тепло, уют, комфорт, хотел выпить рюмочку согревающего, посмотреть вечерние новости по телевизору, принять душ, а затем и в постель. Сегодняшний день нельзя, конечно, назвать самым удачным, но кое-какие выводы адвокат сделал. Завтра будет новый день, новые впечатления и новые выводы. Сегодня же ничего нового ждать не приходилось, и его одолевала зевота.

— Господа доктора, — возвестил подошедший Хадлинг, — прошу прощения, но я вынужден настаивать на немедленном возвращении.

Элли обернулась. На ее лице читалось недоумение.

— Что-нибудь случилось?

Грант выжидающе смотрел на Хадлинга. Малколм тоже ждал ответа. Адвокат сдержанно улыбался.

— Надвигается буря, — пояснил Хадлинг. — К сожалению, скорость у электромобилей весьма низкая, а мы сейчас довольно далеко от комплекса для посетителей. Ливень может застать вас в пути.

— «Вас»? — переспросила Элли. — А вы, что, с нами не едете?

— Нет. У меня обычный автомобиль. Здесь их используют для передвижения персонала.

— Отлично, — вдруг решительно заявила девушка. — Мы поступим так. Я останусь тут и вернусь вместе с вами, в вашей машине, а остальные поедут в электромобилях.

Грант и Малколм переглянулись. Адвокат безразлично пожал плечами: «Хочет оставаться — пусть остается. Это, в конце концов, ее дело».

— Доктор Сетлер, — медленно, словно раздумывая, сказал Хадлинг. — Боюсь, что ничего не выйдет. У нас слишком мало времени.

— Мне нужно еще десять минут. Всего десять минут.

— Господа… — Хадлинг, не готовый к такому повороту событий, растерянно посмотрел на остальных гостей. Однако те молчали. — Хорошо, — наконец сказал он. — Но только десять минут. Если за это время вам не удастся закончить работу, мы все равно вынуждены будем вернуться в гостиничный комплекс.

— Спасибо, — улыбнулась Элли.

— Не за что, — Хадлинг повернулся к остальным. — Господа, прошу вас пройти в машины.

— Отлично, — пробормотал Эль Спайзер. — Там, по крайней мере, нет ветра и больных динозавров.

Они обернулись на звук его голоса. Лица при этом у них были такие, словно эти трое забыли о существовании Денниса, а он вдруг громко и дико заорал у них над самым ухом.

— Что случилось?

— Я тут занимаюсь кое-какими усовершенствованиями, — продолжил он. — С линиями внутренней связи и общего наблюдения.

— Черт возьми, Деннис, — хмуро ответил Хаммонд. — А ты не мог бы заняться этим в более подходящее время?

Деннис пожал плечами:

— Я только выполняю то, что вы мне приказали.

— Ну ладно. И что же ты хотел сказать нам насчет своей работы?

— Мне нужно кое-что подключить и… я подумал, надо заранее вас предупредить. Пока система будет заряжаться, какие-то цепи могут отключаться. Ненадолго. Минут десять-пятнадцать. Так что, не волнуйтесь, это не неполадки. Это из-за меня.

Хаммонд подозрительно посмотрел на него:

— Это необходимо?

Деннис усмехнулся и покачал головой. В глазах у него играли красноватые искры. А может быть, это был отсвет монитора…

— Боюсь, что без этого не обойтись. Нет, не получится.

— Ну хорошо, — бородач вздохнул. — Только постарайся закончить побыстрее. У нас и так возникли проблемы, не хотелось бы, чтобы их стало еще больше.

— Да, я очень постараюсь.

Хаммонд, сразу потеряв к Деннису всякий интерес, вновь вернулся к прерванной работе.

— Машины уже возвращаются, — сообщил Кеймен. — Хадлинг и доктор Сетлер, по-видимому, задержались, а остальные едут сюда.

Деннис не стал слушать. Он быстро пошел к двери, звонко стуча по бетонному полу набойками каблуков. Сол, неприязненно оглянувшись ему вслед, секунду наблюдал необъятную, желеобразно трясущуюся спину, облепленную потной гавайкой, заслонившую дверной проем, а затем сморщился и отвернулся. Охотник тоже не любил Денниса. Впрочем, его, вообще, мало кто любил.

— Все в порядке, — продолжал Кеймен. — Буря будет здесь через пятнадцать-двадцать минут. Они вполне успевают.

Хаммонд помял пальцами седую жесткую бородку и вздохнул.

— Слишком много неприятностей для одного дня. Буря, больной Стиракозавр, Ти-рексы, так и не соизволившие вылезти из джунглей, Дайлотозавры… Надо же…

— Успокойся, Джон, — посмотрел на него Сол. — Могло быть и хуже. Гораздо хуже.

Хаммонд так не думал. Он не понимал, что может быть хуже того, что случилось сегодня. Три эксперта настроены против его парка, его детища, его мечты. Все три. Хотя эту… Элли Сетлер можно не считать. Адвокат, конечно, имеет вес в среде финансистов, но если Малколм и Грант дадут отрицательный отзыв — крах! Конец всему. Или нет? Или найдутся другие инвесторы, которые согласятся вложить деньги в его чудо, его сенсацию, способную сделать переворот в науке? Нет. Он знал это. Он это знал. Крах — это крах. Крушение, катастрофа. Лопающийся едкими брызгами радужный, красивый мыльный пузырь.

Вот что нес сегодняшний день.

Так думал Хаммонд. А Сол думал совершенно иначе. Он мог бы рассказать об этом «хуже», по сравнению с которым критические отзывы — детская забава. Но он промолчал. Его опасения остались невысказанными. Они существовали лишь в мыслях тропического охотника Сола Броуфстайна.

Деннис бежал, если, конечно, это можно было назвать бегом. Вот в такие моменты толстяк действительно жалел о том, что его тело настолько грузно, неповоротливо и тяжело. Он задыхался, ловил воздух ртом, широко, по-рыбьи, но сдавленным легким все равно не хватало кислорода. Они выталкивали его со свистом, булькающим, сипло-астматическим. Раздражающим. Ожиревшее сердце качало кровь слабо, как плохой разбитый насос. Руки, согнутые в локтях, но расслабленные, вялые, помогали телу в выполнении этой непосильной задачи — бежать! — двигаясь вперед-назад, подобно поршням. Отвислый зад трясся, тряслось брюхо, и грудь, дряблая, наполненная жиром, тряслась тоже. Он весь трясся. Ноги-подпорки переступали, стремясь удержать стосемидесятикилограммовую громаду плоти, не дать ей упасть.