Парк Юрского периода: миллионы лет спустя - Джон Беркли

— Тысячу! За двадцать семь минут ожидания, — едва не закричал толстяк, но вовремя понизил голос. — Ну, как?

— О'кей. Я попробую что-нибудь сделать, — решительно пробормотал человек на экране, но тут же быстро добавил. — Хотя, если капитан прикажет мне отправляться, я ничего не смогу поделать. Однако пятнадцать минут обещаю вам в любом случае.

— Ладно, — заторопился Деннис. — Но постарайтесь удержать челнок до моего появления. Хорошо?

— О'кей.

Дождевик отключился. Хоупер, набирая на экране команду, краем глаза следил за сгрудившимися у стола людьми. Вот Сол встал, хрустко потянулся, поиграл затекшими от долгого сидения мышцами и снова опустился в кресло. Толстые пальцы Денниса топили клавиши в панели кейборда. Он весь покрылся потом, даже на внутренней стороне толстых стекол его очков образовалась мутная испарина. Тем не менее, Деннис быстро закончил работу, нажал «ввод» и… программа пошла.

Удовлетворенно улыбнувшись, он подхватил сумку, забросил ремешок на плечо и, встав, обернулся к Хаммонду:

— Прошу прощения, могу я на секунду отвлечь вас?

Грант нервничал. Безотчетный страх перед первобытным таинственным лесом, лесом, полным опасностей, населенным смертью в самых разных ее формах, вновь овладел им. При этом Алан отчетливо осознавал, что это чувство — всего лишь порождение его воображения. Нет, Ти-рексы, Рапторы, Антродемусы и прочие рептилии не стали менее опасными. Однако сейчас они не могли причинить ему вреда, а значит, и повода для боязни не было. Тем не менее страх, серым комочком сжавшийся в самом темном уголке его мозга, жил своей, самостоятельной, жизнью. Он навевал Гранту странные призрачные видения, несерьезные, как детская боязнь брошенной на стуле одежды, но почему-то внушающие тревогу. Тени деревьев казались застывшими, изготовившимися к прыжку хищными тварями, кустарники — оскалившимися, изготовившимися для прыжка Ти-рексами. Ветер, долетавший с океана, приводил фигуры в движение. Они делали несколько замысловатых «па» и растворялись в сумерках, оставляя после себя лишь те же деревья, кустарники, тени…

И все же Грант нервничал. Без причины, просто так. Его злил собственный страх, но он ничего не мог с собой поделать. «Мы все возвращаемся, — подумалось ему. — Все выносим оттуда. Страхи, волнения, отчаянную, сводящую с ума храбрость, инстинкты — все. Прошлое — вот что живет в нас. Мы не помним его, зато оно помнит. Помнит, приходя к нам в странных, непонятных, сказочных снах. Помнит, заставляя нас дрожать в темном, окутанном мглой лесу. Помнит, гоня нас к огню, ибо огонь — спасение, кров, тепло и пища. Вся эта информация хранится в прошлом, которое живет в наших генах. И иногда мы возвращаемся».

Он посмотрел на топающих мимо Тима и Лекс, с детским азартом спорящих о чем-то, уже непонятном ему, недостижимом, оставшемся за какой-то невидимой границей. На Элли и Малколма, оживленно обсуждавших какие-то растения и их возможное влияние на организм рептилий — тоже не очень понятная ему, палеонтологу, тема — пропустил брезгливо морщившегося, молчащего, осторожно, по-журавлиному, вышагивающего Эль Спайзepa и, подождав, пока замыкающий процессию Хадлинг приблизится, спросил спокойно, вполголоса, тщательно скрывая донимающую его тревогу:

— Скажите, доктор Хадлинг, а не может кто-либо из ваших более опасных питомцев сломать ограждения?

Тот улыбнулся. Лицо его не выражало и тени беспокойства, которое так мучило самого Гранта. Вполне расслабленный, если не сказать больше — беспечный, Хадлинг смотрел вслед Элли. Гранту это не понравилось. У него создалось ощущение, что собеседник не слушает, а думает о чем-то своем, да и улыбается исключительно своим потаенным мыслям.

— Вам нечего бояться, доктор Грант, — вдруг спокойно ответил он, чем привел Алана в некоторое замешательство. — Сохранность ограждения контролируется главным компьютером. Любая поломка сразу же отражается на экране. Даже самая незначительная. Для беспокойства нет ни малейшей причины, поверьте мне. Если бы хоть один из динозавров умудрился прорваться сквозь ограждение, — в чем я, лично, сильно сомневаюсь, — нам бы немедленно сообщили об этом.

— Каким образом?

Грант никак не мог отделаться от ощущения, что Хадлинг настырно разглядывает крепкую попку Элли, дразняще обтянутую джинсами, и отвечает только затем, чтобы хоть что-то сказать. Впрочем, он и сам, не раз и не два, поступал точно так же, норовя отделаться от псевдоученых, докучающих своими бредовыми разговорами.

Словно поняв его состояние, Хадлинг оторвал взгляд от Элли и вновь обратился к Гранту.

— Все очень просто. У каждого из сотрудников, имеющих непосредственное отношение к ухаживанию или контролю за местной фауной, есть рации, — он отодвинул клапан накладного кармана, продемонстрировав торчащий из него черный плоский пенал передатчика и успокаивающе повторил, улыбнувшись: — Вам, право же, не о чем беспокоиться.

— Да, наверное, — согласился Грант. — По крайней мере, мне очень хочется верить в это.

Он сунул руки в карманы брюк и пошел следом за порядком удалившимися друзьями. Хадлинг же несколько секунд стоял на месте, словно ожидая чего-то, но ничего выходящего из ряда вон не дождался, повернулся, сделал шаг и в этот момент, приглушенный плотной тканью, запищал зуммер передатчика.

Малколм задумчиво оглядел открывшуюся его глазам картину и с убийственным спокойствием констатировал:

— Действительно, огромная куча дерьма.

Элли кивнула удовлетворенно. Собственно, она нашла именно то, что искала. Никогда не впадающая в экстаз при виде умиротворенных лиц представителей «Гринписа», сейчас Элли жалела несчастное больное животное. Но наряду с этим в ней проснулся палеоботаник. Исследовательский интерес, подогреваемый возможностью перебирать не только окаменевшие листья да булыжники с рельефными отпечатками, а рассмотреть настоящие живые растения, произвел с ней удивительную метаморфозу. Щеки ее раскраснелись, в глазах вспыхнул азартный блеск, а в целом, она являла собой образ молодого ученого, стоящего на пороге великого открытия. Правда, последний шаг к достижению цели был довольно отталкивающим, если не сказать больше, откровенно неприятным.

Опустившись на корточки, Элли по локоть запустила руку в дурно пахнущую кучу, зачерпнула пригоршню, рассмотрела хорошенько и шлепнула лепешку обратно, страдальчески скривившись. Открытие не состоялось. Жертва оказалась напрасной.

— Мда, — разочарованно хмыкнула она. — Это не ягоды Лалака. Точно. Тогда что? Уж очень сходные симптомы. А может быть, это… Каждые шесть недель, да? Хм…