Влюбленные беглецы - Барбара Картленд

– Вы имеете в виду гастроли вашего цирка? – спросила Марина, надеясь тем самым переключить внимание собесед­ницы с Карлоса на себя.

– Я не всегда работала в цирке, – ответила миссис Джон­сон. – Вообще-то когда-то я исполняла номер на трапеции. Со мной в номере работали двое милых юношей. Мы выступали в мюзик-холлах, но затем мои партнеры решили, что в цирке можно заработать больше. Мы гастролировали с двумя или тремя цирковыми труппами – бывали в Германии, Испании, на се­вере Италии и, конечно же, во Франции. Однажды мы добра­лись до самой Польши – это было еще до войны.

– Вам нравилась ваша работа? – вежливо поинтересо­валась Марина. Она попыталась представить себе, как Ма Джонсон раскачивается на трапеции, но не смогла.

– Пока работаешь, за это неплохо платят, – ответила бывшая циркачка. – Но однажды мои партнеры крепко вы­пили и уронили меня. Я сломала ногу и после этого стала бояться высоты. Просто не могла пересилить себя. В резуль­тате пришлось уйти с арены.

– Какой ужас! – сочувственно произнесла Марина.

– Да нет, какой тут ужас, – улыбнулась Ма Джонсон. – Понимаете, я уже стала старше и сделалась слишком неук­люжей для подобных пируэтов, да и мне самой не хотелось в этом признаваться. А Альфред – мистер Джонсон – некото­рое время болтался в этом цирке, и я вышла за него замуж и, должна сказать, ни разу об этом не пожалела.

– Какая замечательная история! – воскликнула Мари­на. – Вам следует написать книгу о своей жизни.

Последние слова почти машинально слетели с ее языка. Подобные реплики обычно отпускались на вечеринках в адрес тех, кто сообщал о волнующем приключении или рассказывал историю своей жизни.

– Ну я не знаю, – несколько смущенно ответила Ма Джонсон, очевидно, приняв слова Марины всерьез. – Я вообще-то не мастерица писать. Никогда нигде и ничему не училась. Хотя не могу сказать, что меня это когда-нибудь огорчало.

– Конечно же, нет, – быстро проговорила Марина.

– Хотя нет, кое-что я все-таки умею, – продолжала Ма Джонсон. – Я умею складывать. Когда дело доходит до покупки и продажи, то людям не удается много из меня выжать. – Она говорила довольно агрессивно, словно все вокруг только и делали, что пытались ее обмануть. – А что вам нужно? – неожиданно резким тоном спросила Ма Джонсон у Марины. – У вас такая красивая сумочка! – Ее глаза буквально впились в сумочку, и Марина была готова поклясться, что бывшая акробатка мучительно пытается определить ее цену.

– Мой начальник подарил мне ее на свадьбу, – торопливо пояснила Марина.

– Ваш муж вчера сказал, что у вас трудности с деньгами. Вам якобы даже пришлось заложить обручальные кольца. Если вы пожелаете расстаться с этой сумочкой, я охотно ее у вас куплю, – сказала Ма Джонсон.

– Похоже, вы его неправильно поняли, – перебила ее Марина. – Нам пришлось заложить только обручальное кольцо, потому что у нас было совсем мало франков, а мы не успели обменять валюту.

Такое объяснение даже ей самой показалось малоубедительным. Марина рассерженно подумала о том, что Карлосу не следовало вовлекать ее в обман.

– А сейчас у вас все в порядке? – поинтересовалась Ма Джонсон.

– Да-да, не волнуйтесь. У меня достаточно франков, чтобы расплатиться за все покупки, – торопливо ответила Марина.

– Что ж, отлично, – сказала Ма Джонсон несколько разо­чарованно. – Но если вы все-таки захотите расстаться с вашей замечательной сумочкой, не забудьте сообщить мне об этом.

– Хорошо, обещаю вам.

Марина принялась выбирать вещи. Для себя она вы­брала блузку и кардиган – его можно будет накинуть на пле­чи в холодные вечера. Среди товаров Ма Джонсон – также обнаружилась и юбка в цыганском стиле, от покупки которой Марина просто не смогла удержаться. Для Карлоса она купила джинсы и рубашку в красно-белую клет­ку. В этой одежде, решила Марина, он будет выглядеть как заправский ковбой. Затем она выбрала вещи повседневного обихода – грубые простыни, тряпки для посуды, кастрюли, тарелки и прочую кухонную утварь, на которую раньше, в прежней своей жизни, просто не обращала внимания. Теперь же они словно по мановению волшебной палочки во­шли в ее жизнь как нечто само собой разумеющееся.

Затем она отыскала пару сандалий, крепких и удобных, и кожаные тапки для Карлоса. Марина не могла с уверенно­стью сказать, какой у него размер, но Ма Джонсон пообеща­ла, что обязательно поменяет, если они не подойдут.

Когда Марина выбрала все необходимое, на полу обра­зовалась внушительных размеров груда всевозможных вещей. Миссис Джонсон с неожиданной щедростью предложила ей также и шторы на окна.

– Они постираны. Вы же не хотите, чтобы к вам в окна заглядывали посторонние? Я-то знаю, что молодым супругам сразу после свадьбы не помешает немного уединения. – С этими сло­вами она игриво толкнула Марину локтем в бок и лукаво под­мигнула. – Не надо краснеть, моя дорогая, – добавила она. – Я, не настолько стара, чтобы не помнить, что такое быть молодой. Тем более что ваш муж такой симпатичный!

– Мы благодарны мистеру Джонсону за то, что он дал воз­можность поработать у вас, – сказала Марина, чувствуя, что не­плохо бы слегка польстить владелице лавки.

– Мистер Джонсон не стал бы брать на работу кого ни попадя, хотя должна сказать, вам повезло: в последнее время у нас жуткая нехватка рабочих рук. Старик не каждому по­зволит прикасаться к его бесценным лошадкам!

– Спасибо вам, миссис Джонсон, – поблагодарила Ма­рина.

– Я вижу, вам одной все это. не унести, – заметила Ма Джонсон. – Ступайте обратно. Как только появится Джим­ми – это мой пасынок, – он принесет вам ваши покупки. Он вот-вот вернется. На карусели что-то испортилось. Как только он устранит неисправность, он вам все принесет.

– Это весьма любезно с вашей стороны, – ска­зала Марина. – Я возьму с собой только блузку и юбку, чтобы было во что переодеться, пока буду стирать то, что сейчас на мне.

– Да, ваша одежда порядком перепачкалась, – согласи­лась Ма Джонсон и рассмеялась: – Чем это вы занимались? Целовались с трубочистом?I

Когда Марина взяла нужные ей вещи, в вагончик, таща за руку ребенка, вошла еще одна женщина. Это оказалась итальянка, которая на ломаном английском поинтересовалась у Ма Джонсон, нет ли у той детской обуви.

Прикрыв юбкой и блузкой сумочку, Марина выскользнула наружу. Внезапно ей стало немного не по себе. Она решила в следующий раз не брать с собой сумочку, а положить деньги в карман юбки или же просто нести их в руке. Ма Джонсон заставила ее почувствовать, что она резко выделяется среди остальных работников цирка. Стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, Марина прошмыгнула мимо вагончика мистера Джонсона, намереваясь обойти его сзади, а не спереди. До ее слуха из открытого окна донесся сердитый голос: