Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

по розыску пропавших ценностей ко мне приходил только Фабио Моралья. Я знаю, что он служит у постоянного нанимателя, которого в верхах называют «Дорогой Друг».

— Кажется, я знаю, кто это. Этот Дорогой Друг сейчас здесь?

— Я не видела его в лицо, но почему-то здесь очень много генуэзцев. Кстати, монах, который сейчас разговаривает с Вашим мужем, это брат Витторио, порученец епископа Турина Инноченцо Чибо.

— Интересно, что нужно епископу от моего мужа.

— Я знаю, что они договорились в Генуе. Епископ прикрыл мессира Максимилиана и его людей от церковного и от светского правосудия. Наверное, он хочет что-то получить взамен.

— Но Инноченцо Чибо — кардинал и должен сейчас быть в Риме.

— За него в Турине викарий Пандольфо Медичи.

— Знаешь, что. Подожди-ка ты где-нибудь не на виду, пока я не узнаю, чего от Макса хотят епископ с викарием. Думаю, Фредерику тоже стоит это знать.

— Я сяду в церкви где-нибудь в уголке.

Отпевание и похороны доброго сэра Энтони Маккинли прошли быстро и буднично. Не было ни безутешной родни, ни заплаканных женщин, ни растерянных детей. Несколько рыцарей, знавших покойного по Милану и Генуе. С ними у кого дама, у кого оруженосец, у кого слуга. Соболезнования принимали самые близкие люди покойного — оруженосец Андреа лет четырнадцати и конюх Жакуй лет двадцати.

Макс сказал, что пить за помин прямо сейчас не будет, и остался в церкви. Сюда подойдут Шарлотта и викарий. Интересно, кто придет первым?

Первой появилась Шарлотта.

— Я только что говорила с этой жалкой простолюдинкой, из-за которой мы проиграем тяжбу.

— С кем?

— С Карминой, как там ее? Она не назвала девичью фамилию.

— То есть, Фредерик здесь. По пути он еще в Геную завернул?

— Да. Но золото не у него.

Шарлотта вкратце пересказала, как Фредерик встретился с епископом Пьяченцы и как унес ноги.

— Мне кажется, мы на правильном пути, — сказала Шарлотта.

— На правильном пути в какую сторону?

— Засветились как люди Медичи уже для всех. После того, как тебя пытались убить миньоны де Фуа,

— Разве?

— Да. Раньше могли бы посчитать, что мы люди короля или де Фуа. Теперь ты демонстративно поссорился с прекрасной Франсуазой…

— Я? Когда?

— У клетки, когда вы с Устином подыграли Луизе Савойской.

— Разве?

— Да. Ты очень невнимательный. Франсуаза даже обиделась и ушла. На следующий день вас с Маккинли и Устином пытались убить миньоны де Фуа. И вы снова подыграли Луизе Савойской. Сейчас после боя к тебе у всех на виду подошел монах с мечом. Говоришь, это постоянный порученец епископа Генуи?

— Да.

— Ну вот. Теперь все будут думать, что если ты не человек короля и не человек королевы-матери, то ты человек Медичи. Крупных игроков не так уж много.

— Ты забыла императора. И мы встречались с Маргаритой Австрийской. Еще я вчера видел Просперо Колонну и Альфонсо д’Эсте. Крупных игроков здесь много

— Ладно. Что в письме?

— Кардинал Чибо настоятельно рекомендует мне встретиться с викарием Турина Пандольфо Медичи и выполнить его поручение.

— Значит, надо встретиться с викарием, пообещать ему что угодно и после этого бежать из Турина. Я уверена, что нас захотят добить или взять в плен. Возможно, сегодня ночью.

— Но мы еще не получили от нанимателя никаких задач, которые бы стоили денег.

— Ты достаточно убедительно сыграл рыцаря Медичи. Все, что наши враги хотят предъявить тебе, пусть предъявляют кардиналу Джулио Медичи или кардиналу Инноченцо Чибо. А нам с тобой пора бежать, драпать, уносить ноги, эвакуироваться.

Определенно, Шарлотта была напугана.

— С чего вдруг? — удивленно спросил Максимилиан.

— Я думала, что мы сможем балансировать между партией Луизы Савойской и партией Франсуазы де Фуа. Но теперь мы не сможем. Мы не можем даже сделать вид, что у нас есть хоть какие-то покровители. Сейчас все, кому ты наступил на ногу с этим своим золотом, захотят тебе отомстить.

— Мы можем отсидеться у Маргариты Австрийской.

— Представь, что ты играешь в шахматы и пропустил ход.

— В шахматах нельзя пропускать ходы.

— И в жизни нельзя. Что будет, если в шахматах противник узнает, что следующий ход ты пропустишь?

— Проиграю. Даже очень осторожный игрок сможет просто взять какую-нибудь мою фигуру и отступить обратно.

— Поэтому мы встаем из-за стола и предлагаем ничью. При отказе говорим, что доиграем когда-нибудь потом по переписке.

— Да мне-то что? Я приехал только ради поединка с Маккинли. Это ты размечталась, что будешь тут крутить интриги королевского уровня. Куда побежим? В пока еще наш замок через перевал и Шамбери? Или в Милан, и я постучусь к Фрундсбергу с рекомендацией от Фуггера, которую ты мне обещала?

— Если тебе нужна эта рекомендация, то мы должны изобразить, что мы действовали в интересах Медичи.

— Всего-то? Кажется, ты хотела поссорить королеву-мать и коннетабля? Не прокатило?

— Они и без меня справятся. Суд с позволения короля отберет у коннетабля наследство Бурбонов. Дальше дело за представителями императора, а они своего не упустят. Ты, соответственно, вернешься под знамена своих предков по протекции де Бурбона.

— То есть, и здесь твоей заслуги не будет, — скептически сказал Максимилиан, — Не знаю, что ты, вся из себя такая умная уже успела сделать в сторону Медичи, а у меня сейчас встреча с викарием Турина Пандольфо Медичи. Брат Витторио обещал его привести.

— Просто постарайся с ним не поссориться. Если за тобой следят, то увидят, что ты встречался с викарием. И сегодня же мы покидаем Турин.

— В какую сторону? — спросил Максимилиан, — Если наши дела правда так плохи, что надо бежать, то конный отряд нас с тобой без труда догонит. Карета плетется под дождем чуть быстрее пешехода. Ты не выдержишь даже день быстрой скачки в дамском седле, да и я с больной головой в ближайшие дни неважный наездник. Свиту придется бросить. Только Тони и Марио нормально держатся в седлах.

— Конный отряд не догонит корабль, — сказала Шарлотта.

— Догонит.

— Поднимаем якоря на рассвете, и на следующий день мы в Павии.

— День? Ну, не знаю. Допустим. Антонио Лейва не выдаст нас французам. Из Павии мы едем в Милан, ждем там письмо от Фуггера, я иду к Фрундсбергу, а ты отправляешься в монастырь. Замок ты все