Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

сего экипируют для битв и турниров не только себя, но и ближайших соратников. Доспехи даже не считались собственностью миньонов, а были выданы им к турниру оружейником де Фуа. Когда-то эти доспехи делались для богатых рыцарей, но мода с тех пор сменилась, и вполне еще годное железо переехало в арсенал для выдачи нижестоящим.

Осмотрев доспехи, герольд взялся за оружие, и оружие ему совсем не понравилось. Он собрался не допустить шесть из шести заявленных поллэксов. Все они происходили из миланских мастерских и делались для войны, а не для турниров. Сверху над «топором» у всех красовались граненые длинные шипы. На обухе топора у половины — острые «клювы», у другой половины — молоты с неровной поверхностью. Подтоки у всех длинные и острые.

— Господа, вы не должны иметь на оружии «злых устройств и прочих вещей, которые запрещены к использованию нашей святой матерью церковью», — строго сказал герольд.

— У нас у всех равное оружие, а другого у нас нет, — ответили господа.

— Вы можете жестоко изранить друг друга, — сказал герольд еще более строгим тоном.

— Можем, — согласились пять из шести господ, а шестой что-то сказал на непонятном языке.

— Но можем и не изранить, — перевел его старый священник.

Герольд посмотрел по сторонам и подумал, на кого бы переложить ответственность. С одной стороны, поллэксы слишком злые. С другой стороны, одинаково злые у всех, и в этом есть некоторая справедливость.

— Святой отец, благословите рыцарей на честный бой, — герольд решил переложить ответственность на Бога и божьего слугу.

Книжник перекрестил всех и благословил. Трое французов даже не перекрестились. Как будто их благословили не на то, что они собирались сделать. Один рыцарь из партии противников французов перекрестился справа налево. Как иностранец какой-то, хотя доспехи и одежда совершенно местные.

Бойцы поприветствовали герольдов и прекрасных дам и разошлись по сторонам огороженного ристалища. Каждый поединщик взял в правую руку копье, в левую — поллэкс. На поясах оставались неизменные мечи и кинжалы.

Макс, как самый большой и сильный, встал в середину. Маккинли недоверчиво посмотрел на Устина, посчитал себя более сильным и опытным и выбрал встать по левую руку. На той стороне тоже в центр встал самый высокий.

Герольд объявил начало боя, и трубач протрубил, чтобы рыцари уж точно услышали. Бойцы направились навстречу друг другу.

Четверо из шести участников неприцельно метнули свои копья. Двое промазали, двое попали противникам в кирасы, но, конечно, не пробили. Метание копий пешими в доспехах не было сильной стороной французского рыцарства. По сути, добавление к поллэксам, мечам и кинжалам еще и копий осталось с древних времен как забавный атавизм.

Макс оставил копье воткнутым в землю. Устин же отнесся к метанию копья максимально добросовестно, со всей силой и хорошо прицелившись. Его копье влетело противнику в перфорированное забрало с такой скоростью, что промяло края прорези и ощутимо достало до лица.

Максимилиан шагал медленно, чтобы не подвернуть левую, деревянную, ногу. Поллэкс держал симметричным хватом, рассчитывая на неманевренный бой на короткой дистанции. Маккинли подстроился под темп и прикрывал его слева.

Устин, увидев, что копье застряло в шлеме противника, рванулся вперед и что есть силы ударил с двух рук топором по голове. На шлеме осталась небольшая вмятина, а миньон всего-то отступил на шаг. Шлем для пешего боя опирался на кирасу, и никакой удар не мог ни повредить шею, ни вызвать сотрясение мозга. И, раз уж шлем не нагружал шею, его можно было сделать и покрепче-потяжелее. Плечи, талия и ноги стерпят.

Главный миньон остановился и повернулся влево. Увидел, что союзник воткнул поллэкс подтоком в землю и двумя руками пытается вытащить копье из забрала, а Устин безрезультатно охаживает его топором по доспехам. Решил, что слева особой опасности ждать не стоит, быстрым шагом сократил расстояние и обрушил первый удар на Максимилиана.

Макс принял удар на древко и попытался зацепиться за «бороду» вражеского топора. Никаких маневров, никакого боя на дистанции. И так культя еле терпит вес доспехов. Не получилось. Еще удар. Еще попытка подцепить, снова неудачно.

Маккинли, наоборот, выбрал копейную тактику. Пытался уколоть противника, удерживая его на расстоянии от себя и Максимилиана. Тот отвечал такими же выпадами и уколами и отступал правее, как бы окружая двух державшихся вместе рыцарей.

Главный миньон сделал еще два почти одинаковых диагональных удара, и Макс ответил одинаковыми защитами. Но выдернув поллэкс назад после второго удара, миньон сделал длинный выпад вправо и ударил острым злым шипом в правый висок Маккинли. Похоже, маневр с обходом и разворотом одного из противников был у них натренирован.

Шотландец носил добротный шлем армэ миланского типа. Отличный выбор на все случаи жизни, кроме удара пикой в висок. В этом месте у шлема нет выпуклости, которая бы придавала прочность и с которой бы соскальзывали удары. Да и толщина металла на виске меньше, чем у купола, лба, забрала, подбородника. Злая острая пика пробила шлем, подшлемник и, возможно, голову. Маккинли повалился замертво.

Только теперь Макс смог перехватить вражеское оружие. Сцепить два поллэкса и схватить своей широкой ладонью оба древка.

Противник же, как этого и ждал. Он выпустил свое оружие и схватил Макса за запястья. Теперь второй сможет бить хоть в висок, хоть в затылок.

Сражавшиеся упустили из вида Устина. Тот после второго безрезультатного удара в голову сообразил, что лупить по шлему бессмысленно. Воспользовался тем, что противник закрывал себе обзор своими же руками. И ударил в левое колено.

Коленный сгиб у рыцаря защищала отдельная стальная деталь в форме бабочки, прикрепленная к наколеннику. Эта бабочка смялась и уберегла подколенное сухожилие от повреждений, но удар заставил миньона потерять равновесие. Устин толкнул его, и рыцарь упал на спину.

Устин побежал к сражавшимся друзьям. За это время третий миньон чуть замешкался, пропуская падающего Маккинли, и ударил по-копейному, выпадом в левую пройму кирасы Максимилиана. Злой шип пробил кольчугу и поддоспешник, но по спине только скользнул, оставив длинную поверхностную рану.

Старший, который боролся с Максимилианом, услышал предупреждающий крик упавшего и развернулся против часовой стрелки, поставив Макса между собой и Устином, но и помешав товарищу нанести еще один укол в уязвимое место.

Устин, наименее стесненный доспехами, оббежал борцов и встретился с «копейщиком». Тот сделал пару длинных выпадов, но русский без труда увернулся и отбил древком. Ситуация заставила обоих задуматься. Устин не знал, что делать с настолько одоспешенным противником. Только что выполненный трюк с ударом в