Мистерия в Турине (Плохая война – 6) - Алексей Вячеславович Зубков

class="p1">— Тогда прошу прощения, — ответил герольд, — Я вижу на Вас миланский доспех, и говорите Вы с ним по-немецки. У нас считается упавшим рыцарь, который коснулся земли коленом или руками. Или шлемом, если не коленями и не руками.

— Как это? — удивился Устин.

— Был случай, когда упавший рыцарь оспаривал судейство. Утверждал, что он воткнулся в землю забралом, но руки и колени земли не коснулись.

— Но он бы не смог встать, не касаясь земли.

— Он встал, опираясь на оружие.

— Благодарю за разъяснение. А мы должны биться каждый против своего противника или все против всех?

— Как вы договорились.

— Все против всех, — сказал старший миньон.

— Значит, все против всех, — подтвердил герольд. Каждый может бить любого противника. Тот, кто раньше прочих победит своего, может прийти на помощь товарищу. Двое или трое на одного не считается поводом для остановки боя.

— Бить можно куда угодно или только по доспехам? — спросил Устин.

— Куда угодно.

— Но если я кого-нибудь пораню или мало ли вдруг случайно убью?

Миньоны рассмеялись.

— На все Божья воля, — серьезно ответил герольд, — Никого не осудят за раны, нанесенные без нарушения правил.

Поединок на копьях и поллэксах не вчера герольды придумали. Он был старой бургундской традицией. Легендарный и непобедимый Жак де Лален сражался по этим правилам, в том числе и трое на трое.

Насчет «на все Божья воля» — тоже не шутка. Рыцари на турнирах, где сходились благородные люди со всем уважением, лупили друг друга от души в том числе и настоящим заточенным оружием. Били топорами, кололи кинжалами. Кровопролитие не считалось нарушением. За травмы не штрафовали и не осуждали. Случись кому на турнире погибнуть, предметом разбирательства стало бы не само по себе нанесение смертельных ран, а возможное нарушение правил. Как это произошло в 1559 году, когда был отлучен от королевского дворе и разжалован из гвардии Габриэль де Лорж, граф Монтгомери, невольный виновник трагической гибели Генриха Второго.

Что касается борцовских приемов на ристалище, то здесь к единому мнению благородные господа за последние несколько сотен лет так и не пришли.

Половина рыцарей говорила о неуместности борьбы, ибо сражаться надлежит оружием, а не руками, как подлый люд. И случись кому из этой половины организовывать турнир, он непременно писал, что борцовские приемы запрещены, или наказуемы, или нечестны, и что герольд обязан остановить бой при виде того, как хитрый рыцарь начал бороться вместо того, чтобы биться оружием.

С другой стороны, необходимость накладывать запреты на борьбу говорила о том, что многие другие достойные рыцари считали борцовские приемы уместными и приемлемыми. По состоянию на 1521 год эта точка зрения стала более популярной, потому что на недавнем турнире «Битва золотых шпор» в Кале король Франциск предложил королю Генриху именно что борцовский поединок, и англичанин охотно согласился. Когда бы оба короля не практиковались регулярно в борьбе, и речи бы про такой поединок не зашло.

Надо отметить, что, хотя Франциск был телосложением истинный Аполлон, да и ростом его Господь не обидел, но Генрих и вовсе был Геркулес, превосходивший Аполлона и шириной плеч, и мускулатурой при сравнимом росте. Но победил как раз Франциск. Не за счет грубой силы, а ловким мастерским приемом французской школы.

Заглянув в прошлое относительно нашего 1521 года, мы увидим, что вышеупомянутый Жак де Лален, образцовый рыцарь своей эпохи, неоднократно побеждал борцовскими приемами. Взять хотя бы поединки с Джованни ди Бонифаччо или с Клодом де Петуа.

Для полноты картины стоит вспомнить и легендарную дуэль Жарнака и Шатеньере 1547 года. Жарнак настоял, чтобы поединок проходил в тяжелых доспехах, неудобных для борьбы. Потому что Шатеньере был намного сильнее и мог победить борцовским приемом. Борьба не запрещалась общими правилами и не могла быть запрещена в явной форме, когда оговаривают условия на судебный поединок.

Перед боем полагался осмотр оружия и доспехов. В основном для проверки отсутствия «злых приспособлений».

Доспехи герольда в целом устроили. Он сделал замечание Устину за отсутствие кольчуги под доспехами и отсутствие латных башмаков-сабатонов, замечание Максу за легкий новомодный шлем-бургиньот с козырьком и замечание Маккинли за юбку кирасы недостаточной для пешего боя длины.

Макс надел то, что у него было, а был у него военный, а не турнирный, комплект для всадника. Он покинул Милан налегке и рассчитывал быстро вернуться в армию. Шарлотта позаботилась привезти из лагеря еще немного железа, но исполнители взяли не весь доспешный гарнитур. Хорошо уже, что привезли наголенники и сабатоны.

Левая ладонь все еще не могла ничего держать как следует, и Бонакорси примотал древко поллэкса к запястью поверх рукавицы кожаным ремешком. Ременная петля легко скользила по древку, поддерживала часть массы оружия и создавала точку опоры, относительно которой правая рука могла наносить удары топором и шипом. Макс специально выбрал поллэкс, на котором не было ронделя посередине древка.

Маккинли знал, что едет на турнир. Но он потерял много крови и планировал участвовать только в одном конном бою на мечах. Поэтому когда он заехал в Борго-Форнари, то взял вьючную лошадь, оруженосца, конюха и легкий комплект железа. Не взял кирасу для пешего боя с длинной юбкой, надежно прикрывающей тазобедренный сустав и не оставляющей просвете над набедренниками. Не взял большой шлем для пешего боя, который жестко крепится к кирасе, чтобы вертеть головой внутри шлема, а не вместе со шлемом.

Устин же не собирался участвовать в чисто западных боях, которым не учатся на Руси. Поэтому он часть своих двух тысяч дукатов потратил на добротный доспех, подходящий для маневренного конного боя. Поножи пришлось специально к этому бою одолжить у одного из оруженосцев Сансеверино, а от сабатонов Устин отказался, как от совсем непривычной обуви. Еще и кольчуга сделала бы комплект слишком тяжелым.

Нет, Устин бы не упал, но он всю жизнь бился в одной только кольчуге и легком шлеме. Поэтому пришлось выбирать, купить кольчугу или латы, с пониманием, что без лат его бы никуда на турнире не допустили. Из оружия он выбрал самый легкий поллэкс. Они все непривычные, не по руке и перетяжеленные за счет шипов, втулки, ронделя, окованного древка и подтока. На Руси бьются двуручными секирами, но у тех, как правило, только древко и топор, ничего лишнего.

Миньоны же все трое вышли в правильных турнирных доспехах для пешего боя. Специальный комплект железа стоит дорого и по карману не всем. Сильные мира