Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

— Я слышала про нож в спину, но это можно понять как угодно. Подробностей не знаю, и тебе они не нужны. Будь уверена Владыка и родного брата не пощадит. Потому не гневи его. Попадешь в немилость, никто тебя не спасет. Учись на ошибках других, — щелкает меня по носу. Потом замирает. Внимательно на меня смотрит. — А откуда ты знаешь, что он Шамиля к смерти приговорил? Его же в зале не казнили…

— Догадалась, — пожимаю плечами, стараюсь выглядеть максимально непринужденно. — По интонациям, по выражению лица того оборотня. Могла и ошибиться, но ты подтвердила мои догадки.

Смотрит мне в глаза, становится серьезной, задумчивой. Потом кивает, улыбается, и мы продолжаем путь. Вроде бы поверила… или сделала вид. Ведет себя, как раньше, только взгляд огромных глаз стал острее, внимательней.

Мы входим в дом. Поднимаемся в мою комнату. Джана носится, как угорела, переживает за любую мелочь. Выбирает мне наряд, притащила какие-то кремы, масла, все невероятно вкусно пахнет.

— Спасибо, что пошла со мной, — все же из всех обитателей замка мне с ней комфортнее всего. Хоть иногда ее распутство и вгоняет меня в краску.

— Ой, не стоит. Если бы я не пошла, то тебя бы вручили Зухре. А она за своего хозяина тебе сейчас может и глаза выцарапать. Или бы так запугала, что к Владыке ты бы попала в полумертвом состоянии.

— Хозяина?

— Она принадлежит Бурхану. Ну, тот оборотень, которого пантера выволокла. Зухра в нем души не чает, а из-за тебя его лишили магического камня и невесть как еще накажут. Хотя он сам нарушил правила, но Зухра все равно сделает тебя виноватой. И… не только она…

— Мама и этот старик, — протягиваю задумчиво.

Вспоминаю отталкивающего вида оборванца, в котором я даже не признала оборотня, и не представляю, как с таким по собственной воле иметь хоть какие-то отношения. До тошноты омерзительно. Из всех, увиденных мною маминых «принцев», этот единственный вызывает стойкий рвотный позыв. Даже безработный электрик, не помню, как его звали, от которого весь дом потом и спиртом провонял, был не настолько отвратным. И дело, скорее всего, даже не во внешности, а во внутренних ощущениях. Когда только один взгляд на человека и внутри моментально расползается чувство гадливости.

— Ты на его одеяния не смотри. Он тут уважаем и почитаем. Провидец. Он не раз спасал правителей от неминуемой смерти. Много предрек для Шантары. Поговаривают, благодаря его видениям заговор мятежников не удался, и Владыка устоял на троне, — говорит так словно учительница с несмышленым дитем. — А Зухра под его крылом власть обрела, такую, что женщинам в здешних краях и не снилось, — замерла с каким-то платьем в руках. Перестала перебирать наряды, задумалась. — Так что ушлая маманя твоя, знала, кого к себе приманить. Только понять не могу, как удалось ей это, не первой свежести она у тебя. Но чем-то она его держит, и скажу тебе, очень крепко держит.

— Хм… уважаем говоришь? А что ж его выволокли из зала? Посох поломали. Что-то уважения я не заметила? А насчет власти… Джана… так ты вроде бы устроилась не хуже. Я видела, как ты ей отпор даешь.

— А это и есть Шантара, дорогая моя, — откидывает платье и начинает снова рыться в шкафу. — Сегодня тебя осыпают милостью, а завтра зарывают в яму. Тут на милосердие рассчитывать не стоит. Не следуешь правилам — будешь наказан. Ине важен твой ранг. Бурхан нарушил правила. Перечил Владыке. Вторгся без спроса и чуть не сорвал таинство. Убить его, конечно, не убьют, слишком много он значит, но наказания не избежать. И потом вряд ли он будет допущен до всех благ, что имел. А следовательно, и его свита потеряет многое, раз хозяин в немилости. Так что готовься к нападкам. И будь очень осторожна.

— Так ты сама говоришь, что правилам следовать надо. И Владыка если не даст указаний, кто меня тронет?

Смотрит на меня долго. Лицо серьезное. Потом вдруг смеяться начинает.

— Какая же ты… как не от мира сего. Как подлость стороной проходит, не касаясь тебя. Нежная очень. Ранимая. А чтобы выжить тут, надо броню наращивать. Ну и раз шанс тебе выпал, то сделать все, чтобы Алифар остался тобой доволен. Во всех смыслах, дорогая моя, — облизывает губы, подмигивает, издавая томный вздох.

Не останется доволен, подумала про себя, но вслух решила не озвучивать.

Мы долго выбирали мне наряд. Наши вкусы кардинально отличались. Девушка все старалась одеть меня в то, что условно можно назвать одеждой. Какие-то полупрозрачные невесомые ткани с вычурными узорами. Я же обращала внимание, на то, что плотнее и максимально закрыто. После душа маслами мазаться я тоже отказалась. Игнорируя недовольный взгляд Джаны.

В итоге я увидела черное длинное платье, с едва уловим мерцанием. Тончайшая вышивка на рукавах и груди со скромным вырезом, довольно плотная и приятная на ощупь ткань. Как по мне, прилично, сдержанно и красиво. Хотя Джана заламывала руки и кричала, что в таком идти не стоит. У меня черные волосы, очень бледная кожа, а так я похожа на саму смерть. Но я была непреклонна. Не собираюсь я разряжаться как гулящая девка.

Она бы спорила и дальше. Но взглянув на странный круг, переливающийся золотым сиянием. Как я поняла, это у них часы тут такие. Запричитала, что времени нет. И ей пришлось вести меня к Владыке в выбранном наряде. От украшений я тоже отказалась. Конечно, о макияже и речи быть не могло.

По дороге Девушка непрерывно ворчала и причитала, насколько я несмышленая. Вновь повторяла, что пренебрегаю таким шансом, и она опасается за мою судьбу в дальнейшем. Это откровенно начинало злить. Ей какое дело? Я по сути для нее никто, случайная знакомая. Не верю я в добро и искренне участие. Больше не верю.

Хотя за ее болтовню я благодарна. Это позволило отвлечься. Усмирить страх хотя бы на какое-то время. И не мучиться вопросом, что меня ожидает в покоях Владыки.

На дворе уже была глубокая ночь. Не одной звезды, и небо, которое окутывает нас черной мглой. Создается впечатление, что еще немного оно упадет на нас и унесет в бескрайнюю бездну.

Мы обходим главное здание, Джана открывает