Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

же если твое тело будет корчиться от похоти? Если желание затмит твой мир, и ты будешь думать лишь о том, как принять меня в себя? — от его слов я снова краснею. Что за непристойности!

— Я знаю себя. Такого не случится. Никогда не было, — добавляю тихо. — Но если вдруг я обезумею, то тогда я действительно добровольно признаю себя твой рабыней. Дальше падать мне уже будет некуда, — осмелев, подхожу к нему ближе. Заглядываю глаза, — И встречный вопрос, а что если я так и не встану на колени добровольно?

— Тогда я исполню любое твое желание, — его глаза горят еще ярче, сейчас они могут затмить блеск бриллиантов.

— Если я захочу уехать?

— Значит, уедешь.

— И если сама не попрошу… то… ммм… секса…между нами не будет? — я готова прыгать от радости. Неужели мне так повезло?

— Верно.

— Срок?

— Месяц… хотя, — широко улыбается, — Ты придешь с мольбой гораздо раньше.

— Ты слишком самоуверен, — улыбаюсь в ответ. Сейчас страх полностью меня отпустил. Неужели всего месяц и я смогу вырваться отсюда!

— Договорились? — протягивает руку к моему платью, перебирает ткань. Я даже не заметила, как подошла к нему настолько близко.

— Да!

Резко дергает меня на себя, и я лечу прямо в воду. Миг и я в кольце его рук. Горячее дыхание опаляет мои губы, вызывая судорожные покалывания и пробуждая неведомую жажду.

— Алифар, ведь ты говорил никакого секса…

— Верно, моя маленькая дева, а вот в остальном я волен делать с тобой все, что пожелаю, — лукаво подмигивает и впивается мне в губы. Его поцелуй крадет мою уверенность, мне уже не кажется, что все будет так легко и просто, как мне думалось всего минуту назад.

Глава 22

Если я думала, что до этого целовалась — я сильно ошибалась. Теперь тыканье Сержа мне в губы я могу назвать лишь жалкой пародией. Алифар, он не целует, он пожирает меня. Распахивает мои губы вторгается языком. Исследует, пробуждая внутри неконтролируемую лавину. Лед в душе трещит, раскалывается, по нему сочиться густая бурлящая лава. Теряю ощущение реальности. Вода как парное молоко, его руки, блуждающие по моему телу и эти невозможные губы. Хочется исследовать, целовать в ответ и никогда не отпускать.

Он как самый сильный наркотик, попробовав раз, будешь думать постоянно, и хотеть новую дозу. Мое платье куда-то делось. Даже не заметила, как он обнажил меня. Опомнилась, когда стала бесстыдно прижиматься к телу волка. Отчаянно хочется почувствовать его мышцы, чтобы впечатал в себя. Ощутить жар, согреться и утонуть в волнах острого наслаждения. Неужели поцелуй может быть таким? Магия? Гипноз? Откуда эти невероятные ощущения во всем теле?

Я словно познаю другую себя, попадаю в сказочный мир, где правит чувственное наслаждение. Его губы, гладкие, упругие, они заменяют воздух, они дают силу и питают.

Прерывает поцелуй. Держит мое дрожащее тело в своих руках. Его глаза — там снова бескрайняя лазурь, я тону, хватаю ртом воздух, а вдыхаю его запах. Алифар во мне, уже без близости проник так глубоко, что, кажется, меня больше не существует без него. Его лазурь манит, хочется переступить за грань и узнать, как это принадлежать Владыке.

— З…з…зачем тебе это нужно… этот договор… ведь можно… без усилий… — запинаюсь. Не хочу вслух произносить. Только одна мысль, что он вот так будет целовать другую девушку, и мне уже хочется выть и биться в истерике.

— Это ужасно скучно, — отбрасывает руками мои волосы назад, проходится большими пальцами по скулам. Издаю стон, — Неинтересно, — облизывает мои губы. — Самое занимательное — это процесс охоты. А то, что само бежит в руки к хищнику теряет всякую ценность, обезличивается.

Жадно целует меня в шею. А, кажется, его язык уже путешествует внутри меня, зализывает раны. Каждая клеточка тела превращается в оголенный провод, и даже малейшее прикосновение высекает искры.

— То есть, когда жажда охотника удовлетворена, ты теряешь интерес? — обхватываю руками его голову. Мне необходимо чувствовать его. Прижимаю к себе еще сильнее.

Вода необычная, она густая, вязкая, ее касания к возбужденной коже усиливают ощущения. Даже лепестки, плавающие вокруг нас, словно специально играют мелодию страсти, доводя до грани безумия.

— Ты можешь это хоть сейчас проверить, — обхватывает меня за талию, впечатывает в себя. Ощущаю, большой и горячий орган у себя на животе. Мне бы испугаться. Отпрянуть в ужасе, а я запрокидываю голову и издаю хриплый стон.

Меня пронзает невероятно сильное желание дотронуться, исследовать, ласкать, чувствовать его возбуждение. Руки сами тянуться к разгоряченной плоти. Едва успеваю себя одернуть в последний момент. Я действительно превращаюсь в развратную самку, ослепленную желанием спаривания. Но как это может произойти со мной? Что мне подмешали? Как меня так чудовищно околдовали? Не верю, что я могу этого хотеть сама по доброй воле, при трезвом уме.

— Я ничего не хочу проверять, — голос предательски срывается, когда он начинает поглаживать мой сосок. То едва уловимо невесомо, то тянет его вверх, сдавливает до сладкой боли. Воздух раскаляется. Вода превращается в кипяток.

Алифар прижимает меня к бортику бассейна. Так что горячие потоки воды, направлены мне прямо между ног. Вскрикиваю. Сжимаю ноги, испугавшись странных ощущений. Волк не дает опомниться, смыкает губы на моем соске, продолжая массировать другой. Мои ноги, мои непослушные ноги, они раздвигаются, и помимо воли обхватывают талию волка. Спина выгибается дугой. Внизу живота закипает лава, и я очень сомневаюсь, что переживу взрыв вулкана.

— Ты так сладко голодна, — обдает горячим дыханием сосок. Накрывает грудь ладонью, сжимает. Впивается в мои губы, крадет даже стоны, с жадностью их поглощает. Глаза горят, там пожар, и я загораюсь вместе с ним.

— Это все неправильно… так не должно быть, — шепчу ему в губы. И сама не ведая, что творю, провожу по ним языком. Я схожу с ума, одурманенная каким-то неземным видом наслаждения.

— Должно быть гораздо лучше, — голос вонзается в кожу тысячами искр удовольствия.

Его рука скользит вниз. К самому сокровенному. Широко раскрываю глаза. Отрицательно мотаю головой. Стыд. Срам. И при этом раздвигаю ноги шире. Тело отказывается