Рабыня для чудовища востока - Айза Блэк

всю жизнь. И как они изменят судьбу каждой из нас… тайна… покрытая оранжевым туманом. Страх пронзает меня ледяными иголками.

Алифар поднимает руки, запястьями вверх.

— Да свершится таинство, — резко переводит взгляд на меня, так что я покачнулась, широко распахнув глаза. В солнечное сплетение вонзился обжигающий шар, и его искры расходятся по всему телу. Мне кажется, я становлюсь невесомой, сгораю, чтобы возродиться для новой жизни. Необычайная легкость в объятиях пламени. И только панический страх не дает в полной мере насладиться новыми ощущениями. Меня охватывает паника, это за гранью моего понимания. А неведомое всегда нас страшит.

Огромная змея, все это время находившаяся рядом с Владыкой, ползет к нам. Ее чешуя переливается оранжевой радужкой. Огромная голова мерно покачивается в такт ее движениям, высунутый раздвоенный язык и огромные клики, заставляет сердце замереть, а кровь на мгновение остановить свой бег. Черные маленькие угольные глаза, цепко следят за девушками. Змея останавливается около нас. Неспешно оглядывает рабынь. Выбирает первую жертву, догадываюсь.

Подползает к одной из девушек. Обвивает ее тело. На голове змеи ярким желтым светом проявляется корона. Раздается шипение. Девушка не шевелится, лишь тихо поскуливает. Это похоже на какой-то паралич.

— Повторяй за мной, — Басир стоит рядом с ними. В руках у него золотая чаша. — Отныне я вверяю свою жизнь Владыке. Покорна его воле. Принадлежу народу солнца.

Она повторяет заплетающимся языком. Пока змея обвивает ее тело сильнее. Губы девушки становятся синими, глаза закатываются, она на грани обморока. Змея с шипением вонзается ей за ухо. Девушка истошно кричит. А на ее шее проявляется золотистый ошейник. Он светится под кожей. На запястьях рук и ног, тоже проявляются браслеты. Или правильней их будет назвать оковами.

Змея отпускает свою жертву. Девушка бьется в конвульсиях, кричит. Но теперь ее крик больше походит на какой-то дикий блаженный экстаз. Ее подкидывает вверх.

— О, Владыка! Навеки твоя! — это она уже кричит без подсказок.

Падает на пол и продолжает извиваться. Кусает губы до крови. Я чувствую, в этот момент что-то происходит внутри жертвы, то, что меняет ее бесповоротно, безвозвратно. Таинство, навсегда привязывающее ее к оборотням. Обрекающее ее на вечное рабство. А она продолжает корчиться в какой-то сладкой агонии. Басир подходит и дает ей выпить из чаши. Девушка тут же замолкает. Успокаивается. И садится на полу, глядя на окружающих затуманенным взглядом. Оковы на шее, руках и ногах гаснут. Но даже если их не видно, они теперь всегда под ее кожей. Ни на секунду не дадут забыть о рабской участи.

Мне становится совсем не по себе. Я-то полагала, что просто произнесу слова клятвы. И на этом все закончится. Но позволить сотворить с собой такое. А вдруг я лишусь рассудка? Воображение тут же рисует дикие картины. И ведь не сбежать. Не укрыться. Я ничего не могу сделать. Если откажусь, не сомневаюсь, они последуют советам того оборванца и с удовольствием разорвут меня прямо тут.

Наблюдаю за происходящим дальше. Леденею от безумного страха. И жду своей неминуемой участи. Подобные манипуляции змея проделывает с каждой девушкой. Все повторяется вновь и вновь, как в каком-то нескончаемом кошмаре. Время остановилось, в ушах стоят только крики девушек и радостное шипение змеи.

Я осталась одна. Оранжевый монстр оставил меня напоследок. На закуску. Сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в кожу. Не чувствую боли. Только порабощающий страх. Змея ползет ко мне. Гораздо медленнее, чем к другим, словно издевается, упивается моментом своей власти. Обвивает мое тело. Ее кожа прохладная, и не вызывает неприятных ощущений. Чешуйки вблизи завораживают, зачарованно наблюдаю за их переливаниями. Страх уходит. Растворяется. Вижу как корона на голове змеи, меняет свой оттенок, из желтой превращается в янтарную, и там внутри словно течет жидкая лава. Ужасно хочется прикоснуться, огромным усилием воли останавливаю себя.

Приближается к моему лицу. Смотрит долго своими угольно-черными бусинками, слегка наклоняет голову. А потом проводит раздвоенным языком мне по губам. В зале кто-то ахнул. А змея ползет вниз, к моей правой руке и начинает ее вылизывать. Потом принимается за левую. Я все жду, когда она вонзит свои клыки мне за ухо. Что-то идет не так. Она не лизала девушек. Она только кусала их. И потом очень быстро отпускала. А тут закончив вылизывать мои руки, она устраивается у моих ног, как еще совсем недавно лежала, обвивая Владыку, покорно кладет голову и замирает. Стоять на коленях теперь легче, я опираюсь на змею, ощущаю ее мощное тело, напряжение и боль в ногах уходят.

— Бадрия, — слышу голос недалеко от себя. Поворачиваю голову в сторону, к Басиру подходит оборотень в желтом шелковом наряде. И твердит как заведенный, очень тихо, но мне слышно, — Бадрия… неужели свершилось… Бадрия…

— Не говори глупостей! — рычит Басир. — Не может этого быть, это всего лишь легенда, сказка не более…

Перевожу взгляд на Алифара, на его губах играет загадочная улыбка…

Басир быстрым шагом направился к владыке. А я стою на коленях и глажу змею по голове. Смотрю только на нее. И ощущаю на себе взгляды всех собравшихся. Я стала центром их внимания, от этого хочется провалиться сквозь землю. Я ощущаю их взгляды на физическом уровне, словно они трогают меня, пробираются под кожу, разглядывают, пытаясь понять, что произошло.

— Владыка, такого ни разу не было, — Басир разводит руками. — Я в ожидании твоих указаний, — склоняет голову.

— Таинство для самок завершено. Пусть по очереди подойдут ко мне, — его голос проходится теплой волной по коже, словно защищая от этих изучающих взглядов. Не рискую поднять головы. Отчего-то боюсь сейчас смотреть в его глаза.

— А с ней что? — вздрагиваю от грубого голоса Басира, сейчас в нем сквозит еще больше пренебрежения, и примешивается нотка злобы. — Возможно… — запинается, — Предложение Бархана имеет смысл…дабы исключить даже мизерную вероятность угрозы для народа.

— Я разве просил твоего совета? — снова удивляюсь, как может голос быть настолько мелодичным, в каждом его слове улавливаю все новые и новые оттенки звучания.

Он слишком мало говорит. Хочется слушать его часами, днями. Змея издает тихое шипение, трется о мою руку. Всегда ровно относилась к змеям. Не боялась, не испытывала гадливости, но и симпатии не пиала. А тут за несколько минут это на вид ужасающее