Плавучий мост. Журнал поэзии. №1/2019 - Коллектив авторов

веселый, я улыбался

солнечным ветрам,

весенней вышине шептал стихи,

искрился и мечтал у ног любви,

и верил в красоту и мир, я жил

и девушкам подснежники дарил.

Мне снилось – я был снег…

я таял, навсегда.

Утренний свет

Белое-белое, чистое облако-снег

Над головой…

Утренний мир потихоньку идёт

За тишиной.

В сердце негромко струится покой

С дальних вершин,

Белая птица зовёт за собой

В лёгкую синь.

Реквием по волшебству

Снежные павлины

В золотом, загадочном раю.

Сказочные горы и долины,

И дракон…

Поверженный в бою.

И усталый, безупречный рыцарь,

В опаленных латах на скале,

Ради славы, золота и чести

Магию убивший на Земле.

Перелив тускнеющих чешуек

Эхом разноцветным улетит,

Маленький народец затоскует,

Скроется. И все ему простит.

Леонид Латынин

Длиною в целый миг…

Леонид Латынин, московский поэт и прозаик. Род. в 1938 году в гор. Приволжск Ивановской обл. Закончил филологический факультет МГУ. Член Союза писателей с 1974 г. Работал в издательстве «Художественная литература», в журнале «Юность». Издал 13 книг стихотворений, среди которых «Праздный дневник», «Сон серебряного века», «Фонетический шум», «Диалоги с Евгением Витковским», «На склоне света», «Черты и Резы», «Дом Врат», «Праздный дневник», а также исследования в области народного творчества – «Образы народного искусства», «Язычество Древней Руси в народном искусстве», «Основные сюжеты русского народного искусства». Автор романов, изданных в России, Европе, США: «Гримёр и Муза», «Спящий во время жатвы», «Берлога», «Ставр и Сара». Последние издания – «Чужая кровь. Бурный финал вялотекущей национальной войны», «Русская правда».

«Качай меня, качели…»

Качай меня, качели,

От смерти до любви

Под плач виолончели

И смехи визави.

Люби меня негромко

И мучай неспеша

Под музыку потомка,

Где числится душа.

Оставь на всякий случай

Мне ржавый хрип и крик

О жизни невезучей

Длиною в целый миг,

О том, что Оно Слово

Насущнее, чем сыть,

О том, что «вита нова»

И в смерти имет быть.

И где мазня Ван-Гога

И Арля рыжий цвет.

Где правит воля Бога,

Которого там нет.

«Говорит мне здешний человек…»

Говорит мне здешний человек,

Что пора от жизни отдохнуть,

Я в ответ, не подымая век,

Говорю, что продолжаю путь,

Но уже нисколько не спеша,

Суммой дел спасаем и ведом,

Что давно замыслила душа,

Отложив работу на потом —

Накормить скотину муравой,

Посадить за домом тополя,

И какой-то мыслимой порой

Нас отпустит скорбная земля

В ту, где грезил словом наяву,

Где кружил, мерцанием объят,

В ту мою последнюю главу,

Где стоит неведомый мне град,

Где недолгий отдых и приют,

Где уже не станет жен и дев,

Где давно неслышимо поют

Лишь глухим неслышимый напев.

«Зачем-то Бог меня оставил…»

Зачем-то Бог меня оставил

На этом свете в скорбный час,

И я живу противу правил

Который век во имя Вас.

Грешу, мерцаю, чаще тлею,

Слова о смыслы сокруша,

Ничто как должно не умею,

Что может зрелая душа.

Лишь изредка руки касаясь

И Ваш предчувствуя укор.

Я перед Богом тайно каюсь,

Что жив случайно до сих пор.

«Гуляй – поле, гуляй – ветер…»

Гуляй – поле, гуляй – ветер,

Гуляй, музыка сама.

Мне теперь лишь солнце светит,

Где светила даже тьма.

Я иду себе направо,

Только камни и кусты.

Слева дева, словно пава

Непомерной высоты.

И добра и величава,

И послушна и мила.

Все равно иду направо

Делать грешные дела.

Выворачивая слову

Полумертвую главу,

Смыслом, взятым за основу,

То ли весть, то ли молву.

Мне б успеть заштопать страхи,

Мне бы голос поберечь,

Рукава живой рубахи

Перешить в сплошную речь.

И повесить на просушку,

И покрасить в белый цвет.

И найти тайком полушку,

Ту, какой на свете нет.

«Что-то было не так. Что-то стало иначе…»

Что-то было не так. Что-то стало иначе.

Зря я прежде о чем-то у Бога просил,

Он просыпал, смеясь, мимо пальцев удачу,

И забыл обо мне, и звезду надо мной погасил.

Что мне было, признаться, до этой печали,

Если плыли качели и в небе держали меня.

Столько жизни в избытке отпущено было в начале,

Что для смерти, казалось, судьба не оставит ни дня.

И с тех пор я живу в этом вечном обмане,

Мимо воли давно позабывшего землю Творца.

Лишь погасшей звезды все равно различая в тумане

Бывший свет, что пребудет со мной без конца.

«Моя любимая плачет утром…»

Моя любимая плачет утром.

– Чего ты плачешь?

– Хочу в небо.

– Летим в Аризону.

– Не хочу самолетом,

Хочу крылья.

И мне нечем ее утешить,

А она все плачет и плачет.

«Поколдую, звук настрою…»

Поколдую, звук настрою

И скручу в тугую нить.

То, чего я в мире стою,

Не тебе о том судить.

Вот душа