Политические сочинения. Том II. Социальная статика - Герберт Спенсер

VIII

Права на жизнь и на личную свободу

§ 1. Это – выводы из основного начала, до того ясные сами по себе, что едва ли нуждаются в особом рассмотрении. Если человек должен иметь свободу делать все, что он хочет, пока он при этом не нарушает равной свободы другого человека, то ясно, что он имеет право на жизнь, потому что без этого условия он вовсе не может делать того, что он хочет. Он также должен иметь право на личную свободу, потому что, лишаясь этой свободы – если не вполне, то отчасти, – он вместе с тем лишается возможности следовать своим желаниям. Совершенно ясно, что никто не может лишить своего ближнего жизни или свободы, потому что он не может этого сделать, не нарушая закона, который, обеспечивая его свободу, требует, чтобы он «не нарушал равной свободы другого». Понятно, что тот, кто убит или обращен в рабство, не пользуется равной свободой со своим убийцей или владельцем.

§ 2. Нет надобности разъяснять эти заключения изложением происходящих от них преимуществ. Все непосредственно соглашаются с ними. Есть немногие простые истины, которые мы можем ясно сознавать через посредство одного нравственного чувства без помощи логики, и только что изложенные истины принадлежат к их числу. Было, однако же, время, когда действие, произведенное законом приспособления, было еще так слабо, что чувства, соответствующие этим истинам, были относительно неразвиты и поэтому не порождали непосредственного убеждения в их справедливости. Если бы мы жили во времена древней Ассирии, когда подданный считался собственностью своего короля; если бы у нас было обыкновение держать привратника на цепи у его конурки с одной стороны двери, а на противоположной – ставить конуру собаки, как это делалось в Афинах и в Риме; если бы приносили людей в жертву богам или отсылали наших военнопленных в амфитеатр для того, чтобы их там разорвали на куски – тогда, конечно, было бы необходимо подкрепить изложенное здесь учение доказательствами, из которых было бы видно, как полезно ему следовать. К счастью, мы живем в лучшие времена. Мы можем с удовольствием сознавать, что достигли такого фазиса цивилизации, когда не требуется более подтверждающих доказательств для того, чтобы признать за нами право жизни и личной свободы.

§ 3. Мы не можем рассматривать здесь вопросов о смертной казни, о пожизненном заключении и т. п. Эти наказания предполагают предшествовавшее им нарушение закона, а следовательно, это – лекарства для болезненного нравственного состояния общества, и потому относятся к науке, которую мы назвали терапевтической этикой; нам до них нет никакого дела.

IX

Право пользования землей

§ 1. Дана порода существ, которые имеют одинаковое право искать удовлетворения своих желаний, дан мир, приспособленный к удовлетворению этих желаний – мир, в котором эти существа одинаковым образом рождены; из этого неизбежно следует, что все они имеют одинаковое право пользоваться этим миром. Если каждый из них имеет свободу делать все, что он хочет, не нарушая равной свободы других, то каждый из них имеет свободу пользоваться землей для удовлетворения своих потребностей, если только он предоставляет всем другим пользоваться такой же свободой. Наоборот, ясно, что никто не может пользоваться землей таким образом, что через это у других отнята будет возможность такого же пользования. Если он это сделает, то воспользуется большей свободой, чем остальные люди, и нарушит закон.

§ 2. Таким образом, естественная справедливость не допускает поземельной собственности. Если какая-нибудь часть земли сделается на законном основании собственностью отдельного лица и может им употребляться исключительно для своей выгоды, и если он может ее рассматривать как вещь, на которую имеет исключительное право, то и другие части земли могут сделаться предметом подобного же обладания; наконец, вся поверхность земли сделается предметом собственности, и наша планета во всем своем объеме попадет в частные руки. Посмотрите же, к каким это приведет затруднениям. Предположите, что весь обитаемый мир состоит из огороженных клочков частных земель. Если, таким образом, собственники будут иметь действительное право на земную поверхность, то все не-собственники не будут иметь на нее вовсе никакого права. Следовательно, несобственники будут в состоянии существовать только потому, что их терпят тут другие. Их существование будет нарушать чужое право собственности. Не получив дозволения от поземельных владельцев, они не будут иметь на земле пространства для помещения подошвы своих ног. Если другие призна́ют за лучшее не давать им места, куда приклонить голову, эти безземельные люди могут на основании законов такой справедливости быть вовсе изгнаны с земной поверхности. Дозволение превращать землю в частную собственность дает возможность одной части обитателей земного шара завладеть всей его поверхностью; после этого остальные жители земли будут в состоянии упражнять свои способности и даже существовать только с согласия поземельных собственников. Немудрено понять, что такое исключительное владение землей неизбежно заключает в себе нарушение закона равной свободы. Люди, которые не могут «жить, двигаться и обладать своим существованием без дозволения других», не могут быть столь же свободны, как эти другие.

§ 3. Если мы от рассмотрения возможных случаев перейдем к действительным, то найдем еще более причин, чтобы отвергать правильность поземельной собственности. Никак невозможно утверждать, чтобы существующие на такую собственность права были законными. Если кто-нибудь думает таким образом, пусть он взглянет в летописи прошедшего. Насилие, обман, право силы, завладение путем успешной хитрости – вот источники, на которых основаны эти права на землю. Первоначальные крепости на них были написаны мечом, а не пером. Писцами крепостных дел служили для них не законники, а воины; смертоносные удары – вот ходячая монета, которой за них платили, а для печатей кровь предпочиталась воску. Можно ли такими путями создать для себя справедливые права? Едва ли. Если нет, то как следует рассматривать претензии всех последующих владельцев собственности, приобретенной таким образом? Разве завещание и продажа могут проводить право там, где его не существовало с самого начала? Разве те, которым первоначально принадлежало право, будут лишены его перед судом рассудка, потому что украденная у них вещь перешла в другие руки? Конечно, нет. Если один переход не может дать законного права, то могут ли дать многие? Опять-таки – нет. Ничто не может быть умножено прежде, чем оно произошло в первый раз. Даже закон признает это начало. Настоящий владелец, если от него этого потребуют, должен доказать права тех, от кого он купил или получил по наследству свою собственность; права его разрушаются, если в первоначальном акте есть недостаток, хотя бы после этого и следовал