Охотник за приданым - Диана Фарр

— Она весьма дружелюбна, — заявил Джордж. — Я безмерно счастлив, что эта дама вам пришлась по душе.

Оливия не смогла удержаться от смеха. Джордж взял ее руку и, легонько погладив, положил поверх своей.

— Прекрасно. Вы на меня не сердитесь.

— Очень сержусь! — воскликнула она, все еще смеясь. — В жизни не встречала такого негодяя!

— Да, но ваш жизненный опыт весьма ограничен, — напомнил ей Джордж, неспешно ведя ее в сторону одного из павильонов. — Как вам ваш новоявленный кузен?

— Который? Мистер Чейн? Ему принадлежит почетное второе место в моем списке негодяев.

Глаза Джорджа сверкали весельем.

— Следовательно, вы разглядели его сущность. А я сомневался.

— Он очень противный, — без обиняков заявила Оливия. — Неужели вы с ним друзья?

Последовало непродолжительное молчание, потом Джордж заговорил:

— Думаю, да. По крайней мере он так считает. В минуту слабости я действительно дал ему ключ от своей квартиры. Хотя уже основательно подустал от его выходок. Когда-то он показался мне забавным. Теперь я понимаю, что ошибся.

— Он вызывает у меня отвращение. Поверить не могу, что он показался вам забавным! Я сразу поняла, что скрывается за его показным радушием.

— Это я тоже сразу понял. Но простил его. — Он продолжал улыбаться, но за его улыбкой скрывалось беспокойство. Уверенность Оливии в этом возросла, когда он посмотрел на нее и ласково сказал: — Мы с ним, знаете ли, очень похожи.

Оливия возмутилась.

— Вы ни капельки не похожи! — горячо возразила она. — Я даже слушать об этом не желаю! Такого отвратительного человека я еще не встречала, а вы… — Она осеклась.

Он опять засмеялся:

— Умоляю, договаривайте! А я самый привлекательный человек…

— Какого я имела несчастье встретить, — мрачно договорила она, покраснев. — Не слишком мне везет в нынешнем сентябре.

— Зато мне везет.

Было что-то в его улыбке, от чего ее гнев поутих.

Они подошли к одному из павильонов. На балкончике играл небольшой оркестр. На гладком полу кружились пары. Гирлянды фонариков, развешанные над площадкой для танцев, плавно покачивались, заливая павильон призрачным светом.

Оливия рассеянно наблюдала за танцующими, не проявляя особого интереса, когда вдруг ее внимание привлекла одна особенность танца. Каждая пара танцевала сама по себе. Они могли бы столкнуться, если бы не двигались в одном направлении. Самым необычным было то, что партнеры обнимали друг друга. Возможно, в этом просто заключалась особенность танца, но это очень напоминало объятие. Она предполагала, что они расстанутся в следующей фигуре танца, но этого не происходило. По всей видимости, в танце не предусматривались другие фигуры. Некоторые партнеры тесно прижимались друг к другу, другие просто танцевали рядом, некоторые мужчины грациозно крутили своих партнерш, но все пары танцевали в непрерывном контакте.

И она поняла, что они кружатся в вальсе. Раньше она только слышала об этом танце. Говорили, что это один из признаков падения нравов. Что вальс — очевидное доказательство упадка цивилизации. Заинтригованная Оливия наблюдала за непрекращающимся кружением пар и пыталась представить себе, что они чувствуют. Смотреть было увлекательно, но она ни за что не стала бы так танцевать.

Погруженная в раздумья, она не сразу заметила, что Джордж предложил ей руку, и испуганно посмотрела на него.

— Ох! Прошу прощения. Я прослушала, что вы сказали. Вы приглашаете меня на следующий танец? Если это будет контрданс или кадриль, то я с радостью.

— Этот оркестр играет только вальс. Он только-только вошел в моду.

— Да, я знаю. — Она вновь обернулась к танцующим, на сей раз вслушиваясь в мелодию. — Замечательная музыка, не правда ли? Очень… как бы это сказать? Ритмичная.

— Оливия! Неужели вы впервые слышите вальс? Оливия покраснела.

— Не смотрите на меня так, словно у меня выросла вторая голова, — рассердилась она. — Вполне вероятно, что я слышала нечто подобное и раньше, просто не знала, что это вальс.

— Бог мой! Вы не умеете танцевать вальс? — Джордж вздохнул, на лице его отразилось крайнее удивление. Словно он услышал потрясающую новость и изо всех сил старается скрыть свою радость. — Неожиданный поворот событий.

— Почему же? Я ведь уже говорила, что с семнадцати лет не была на балах.

— Думаю, вам обязательно нужно научиться танцевать вальс.

Она усмехнулась:

— Мне это не нужно! Я согласилась пойти с вами в Воксхолл, но это вовсе не значит, что я готова ринуться в круговорот светской жизни. У меня нет времени на такую ерунду. Кроме того, я уверена, что мне не понравится.

— Вальс не может не понравиться, — заявил он.

Его рука вновь коснулась ее талии, и словно электрический разряд пробежал по ее телу. Она машинально подняла взгляд и тут же пожалела об этом. От его улыбки у нее захватило дух.

— Мы заключили сделку, — мягко напомнил он. — Я терпеливо сносил все ваши уроки счетоводства, милая леди. А теперь хочу поучить вас тому, чего вы не умеете.

— Прямо сейчас? — тихо спросила она.

— Да, — ухмыльнулся он. — Вы сразу научитесь. Она бросила взгляд на площадку, любопытство боролось в ней со стеснительностью.

— Я не переживу. Я буду выглядеть как дурочка.

— Никто вас не увидит. Мы будем одни, пока вы не выучите основные фигуры.

Она, смеясь, покачала головой:

— Я должна была догадаться! Вы собираетесь затащить меня в кусты и там учить танцевать вальс?

— Оставьте при себе свои подозрения, мисс Благоразумие! Так уж получилось, что прямо вот за этой стеной слева от вас, той самой, к которой крепится балкон, где располагается оркестр, находится площадка с фонтаном посередине. Музыка там слышна так же, как на танцевальной площадке, зато все остальные танцующие нас не увидят. Атак как вальс танцуют по кругу, мы можем танцевать вокруг фонтана. — Он прижал Оливию к себе, наклонился и прошептал ей на ушко: — Доверьтесь мне.

— С какой стати? — сухо спросила она, злясь на себя за то, что почти готова согласиться.

Он снова ухмыльнулся:

— Не хотите — не доверяйте. Но могу поклясться, что на сей раз мои намерения благородны. Мы не сделаем ничего предосудительного. Так могу я начать обучение?

Она внимательно смотрела на него, разрываясь между боязнью еще большего риска, чем тот, на который она уже пошла, и непреодолимым желанием последовать за ним, куда бы он ни позвал. Ее разум кричал ей о том, что этот мужчина опасен, что сам этот вечер таит в себе угрозу, что она играет со своим собственным сердцем, своим счастьем, возможно, даже со своим будущим, оставаясь с Джорджем наедине. Какой смысл обещать себе, что она будет держаться с ним начеку? Что она не будет слишком уж доверять ему? Что она не позволит чувствам затмить разум? Она уже не однажды обещала это себе, но обещания нарушала.