Охотник за приданым - Диана Фарр

— Негодяй! — воскликнула она, вырываясь из его»рук. — Что ваши гости подумают, если мы в ближайшее время не появимся? Они решат, что вы меня похитили, и будут правы! Где это мы?

Он ухмыльнулся и небрежно облокотился на дерево, чувствуя себя как дома.

— У любого повесы в Англии есть свой постоянный укромный уголок в Воксхолле, на который никто больше не претендует. Вот этот — мой.

Она ему не поверила, но его слова вызвали в ней странное чувство разочарования. Они натолкнули ее на мысль о том, что он был здесь с кем-то другим. Он водил сюда не одну женщину, жестоко напомнила она себе. То, что она воспринимала как волшебство, для него было в порядке вещей, нечто, о чем даже не обязательно помнить. Возможно, он уже позабыл и об их поцелуе.

Что ж, больше она такого не допустит. Она скрестила на груди руки, словно защищаясь от нападения.

— Никогда в жизни не встречала такого грубияна.

— Причем такого настойчивого, — сказал он, едва заметно улыбнувшись. — Давайте не терять времени зря, расскажите мне то, что я хочу знать.

Эта игра рассчитана на двоих. Ее глаза сузились.

— Я отвечу на ваш вопрос, если вы ответите на мой.

— Договорились, — с готовностью ответил он. Джордж проницательно посмотрел на нее, на его лице было написано сочувствие. — Что произошло с вами тем летом, когда умер ваш отец?

Она вызывающе подняла на него глаза:

— Если вы так настаиваете… Я влюбилась. Он выпрямился, нахмурившись:

— Бог мой. Тогда почему вы не вышли за него замуж? Она натянуто рассмеялась:

— Я не вышла за него замуж, сэр, потому что узнала, что он охотится за моим приданым.

Вот так. Она все сказала. Ей захотелось спрятать лицо, на котором была написана боль. Но она должна была увидеть реакцию Джорджа. Поэтому она не отступила ни на шаг и посмотрела ему прямо в глаза.

Он пришел в замешательство, но быстро взял себя в руки.

— Понятно, — тихо произнес он.

На глаза навернулись слезы, она сморгнула их и стиснула зубы:

— Я не хочу… повторять эту ошибку.

— Нет. — Он беспокойно зашагал по полянке, потом остановился и чертыхнулся про себя. — Не могу винить вас за то, что вы отнеслись ко мне очень настороженно. Вы верили что он вас любит?

— О да. — Она улыбнулась. — Мы все ему верили. Он был таким простодушным, бесхитростным. Таким откровенным и открытым! Совсем не умел скрывать своих чувств! Он был по уши влюблен в меня. Все выглядело так правдоподобно. А я была молода, простодушна. — Она содрогнулась. — Я обожала его.

— А как вы узнали правду?

— Калпеппер подсказал. И представил мне доказательства. — Она поднесла руку глазам, голос ее дрогнул. — Мне бы не хотелось об этом говорить.

— Бедняжка Оливия! — Его голос был исполнен искреннего сочувствия. Она с трудом подавила порыв броситься к нему в объятия и выплакать все свое горе. Какая глупость!

— Вы любили когда-нибудь? — спросила она. Он удивленно приподнял бровь:

— Я ведь обещал ответить на ваш вопрос?

— Да. — Она слабо улыбнулась. — Это долг чести.

— Так и есть. Я всегда аккуратно плачу по счетам. — Он взял ее за руку, увлекая за собой в тень. — Ответ положительный.

От его прикосновения кровь быстрее побежала по жилам.

— Влюблялись! Причем дюжину раз! Но это ведь не одно и то же.

— Знаю. — Он слегка коснулся ее щеки. — Но любил я лишь однажды.

Оливия решила не обращать внимания на то, что он обнял ее за талию. Она положила руки ему на грудь, не давая приблизиться, и спросила с притворной беспечностью:

— А почему вы не женились на ней?

— Она была замужем.

Оливия смутилась, а он, смеясь, покачал головой:

— Не спешите с выводами, Оливия! Кларисса была воплощенной добродетелью. Мне не исполнилось еще и двадцати, она была на несколько лет старше. Я никогда не видел более прелестного создания. Я был у ее ног, к несчастью, не единственный: она многих свела с ума. Все ее обожатели ходили по струнке, занимались бумагомарательством и дрались на дуэлях, выставляя себя на посмешище. Ее муж терпел все это, потому что знал, что ей никто, кроме него, не нужен. Ему невероятно повезло. — Джордж, улыбнувшись, вновь покачал головой. — Я весь сезон из себя выпрыгивал, пытаясь остаться с ней наедине. Наконец получилось, а она посмеялась надо мной, очень по-доброму, а потом выбранила за то, что я ухаживаю за замужней женщиной. Она полностью уничтожила меня. Насколько я помню, я извинился.

Оливия не смогла сдержать смех:

— Жаль, что я этого не видела.

— По-моему, вы бы прекрасно с ней поладили! Они с мужем иногда приезжают в город. Для того чтобы считаться с мнением света, они слишком богаты. В этом вы с Клариссой тоже похожи.

— Хотите сказать, что нам обеим не чужд снобизм? Он засмеялся:

— Вы меня неправильно поняли. Для сноба очень важно, что о нем думают. Вы же с Клариссой — самые независимые женщины, каких только я имел счастье знать.

— И самые богатые? — вежливо осведомилась она. Он зло ухмыльнулся:

— Именно так.

— Понятно. Вырисовывается образец для подражания. Она исподтишка посмотрела на него. Джордж разразился хохотом:

— В точку, прелесть моя! Весьма проницательно! Оливия почувствовала себя польщенной.

— Почему же вы разлюбили ее? — спросила она.

— Я не разлюбил. С тех самых пор блондинки меня не интересуют, глупышки раздражают, а женщины легкого поведения навевают скуку. Кларисса Уитлеч пробудила во мне страсть к темноволосым, откровенным, умным женщинам. И непременно с серебристыми глазами. Такими, как у вас.

Ее сердце замерло. Она не сдержала улыбки и быстро перевела взгляд на его галстук. Он сжал руки на ее талии.

— А как вы могли разлюбить своего охотника за приданым? — мягко спросил он.

«Я полюбила другого», — пронеслось в голове. На секунду Оливии показалось, что она произнесла это вслух, и она затаила дыхание. Затем подняла глаза на Джорджа.

— Я влюбилась в призрак, которого никогда не существовало, — ответила она. — А теперь нам пора к вашим гостям.

Глава 11

Оливии показалось, что в кабинете, куда ее привел лорд Райвал, слишком много народу. Он был рассчитан на восьмерых, но двое гостей, мистер и миссис Сауэрберри, отличались настолько внушительными габаритами, что занимали чуть ли не половину пространства. Поскольку среди приглашенных значились также их дочь и Сид Чейн, друг Джорджа, лорд Райвал и леди Оливия втиснулись с очень большим трудом. Все шестеро оказались буквально прижаты друг к другу, но притворялись, будто им очень весело и удобно. Оливия не пришла в восторг от перспективы провести вечер в их обществе.

Она никого не знала. Однако миссис Сауэрберри сразу завела с ней разговор и стала перечислять всех своих знакомых в надежде на то, что Оливии они тоже знакомы. У Оливии эта особа вызывала отвращение, и она попыталась вовлечь в беседу мисс Сауэрберри. Но та с затравленным видом что-то пробормотала в ответ. Видимо, боялась матери, которая бросила на нее грозный взгляд и снова завладела вниманием Оливии.