Охотник за приданым - Диана Фарр

Когда они приехали, уже стемнело. Но людные места были ярко освещены бумажными фонариками, гирляндами висевшими на каждом дереве вдоль аллей. Они создавали магическую атмосферу. Оливия радостно воскликнула при виде их, не обратив ни малейшего внимания на поддразнивания Джорджа насчет неприличного проявления восторга. Ей было все равно. С того самого момента, как она вышла из экипажа и увидела яркое сияние вечера, садов, постоянно меняющийся калейдоскоп хорошо одетых людей, началась сказка.

Все было прекрасно, непохоже на обычную жизнь. Радость от осознания собственной красоты была ей раньше незнакома. Она с лордом Райвалом гуляла по ухоженным, посыпанным гравием дорожкам, ее путь освещали цветные огоньки. Вечер казался волшебным, Оливия никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой.

Он водил ее по беседкам и павильонам, улыбаясь ее искренней радости. Потом они подошли к мостику, откуда открывался вид на сады. Из рощицы, где размещался оркестр, доносилась музыка. Яркие огоньки сверкали сквозь листву деревьев, Оливия облокотилась на перила мостика, наслаждаясь атмосферой праздника.

— У каждого человека должен быть один такой вечер, — прошептала она. — Один вечер, когда небеса нисходят на землю. Когда небо так близко, что еще немножко — и можно дотянуться до него рукой.

— Вечер только начинается, — ласково сказал он. — Мы еще дотянемся до небес.

Оливия ощущала его близость, ей даже казалось, что она чувствует исходящие от него жар и жизненную силу. Его рука касалась ее талии, а на один чудесный миг она поддалась искушению и склонилась на его плечо. Грубая ткань его сюртука слегка оцарапала ухо, до нее донесся чистый, приятный аромат мыла. Сама его мужественность, абсолютно чуждая и незнакомая ей, очаровывала. Она отодвинулась, ее душа пела от одного лишь прикосновения к нему.

— Только ангелы могут коснуться небес, — беспечно сказала она, но ее голос при этом дрогнул. — Я же довольствуюсь тем, что любуюсь ими.

— Пока довольствуетесь. — Он лениво облокотился на перила рядом с ней.

— Пока, — с улыбкой согласилась она.

Она вновь обратилась к музыке и огням, притворившись, будто не замечает его взгляда.

— Скажите, — произнес он наконец, — как получилось, что вы никогда здесь не были? Я думал, во время сезона хоть один раз обязательно оказываешься в Воксхолле.

— Может, и так, но я и в сезон никуда не выезжаю. Я думала, вы об этом знаете.

— Разумеется, знаю. — На его хмуром лице появилась ухмылка. — Не представляете, как сложно попасть в ваше убежище. Сейчас-то вы отшельница, а как вы в юности умудрялись не выезжать? Вы же дочь графа. Должен же был кто-то представить вас ко двору, давать в вашу честь балы и все в таком духе.

Она бросила на него испуганный взгляд, словно лань, преследуемая охотником.

— А почему вы спрашиваете об этом?

— Потому что хочу знать. Можете списать этот вопрос на банальное любопытство. Ну же, отвечайте. Не всегда же я преследую скрытые цели.

Она улыбнулась, глядя на его обиженное лицо.

— Хорошо! Я не делаю из этого никакой тайны. Меня представили ко двору, отвели на несколько мучительнейших вечеров, я побывала на трех с половиной балах. Мне было семнадцать, и созревала я медленно. Иными словами, мне там не понравилось, потому что я была слишком молода и неуклюжа.

Он изогнул бровь:

— Половина бала — это как?

— Это когда в разгар бала зовут к постели умирающей матери. — У Оливии перехватило дыхание, и она отвернулась. Глупо мимоходом об этом упоминать. Однако она продолжила: — Моя мама заболела и к утру скончалась. Внезапно. Вот так закончился мой единственный сезон. Я вернулась домой. В имение отца.

— Мне очень жаль, — тихо произнес он. — А почему вы не вернулись в Лондон на следующий год?

— В марте умер мой отец, как раз перед началом сезона.

— А-а… — Она заметила, что он не выразил ей соболезнований в связи со смертью отца. Даже испытывая боль от воспоминаний об этих черных днях, она почувствовала благодарность к нему. — А еще через год?

— К тому времени я уже занялась благотворительностью и не испытывала ни малейшего желания выезжать, — беззаботно сказала она. Самое время поговорить о чем-нибудь другом, а то они уже вплотную подобрались к очень опасной теме. Она одарила его сияющей улыбкой. — А когда мы пойдем к вашим гостям?

Он немедленно выпрямился и предложил ей руку:

— Как только пожелаете.

Она с облегчением приняла предложенную руку, и они направились к дворику. Но у нее не получилось сбить его с толку. Он наклонился к ней и прошептал в самое ушко:

— Так легко вы от меня не отделаетесь. Меня не так-то просто провести.

Она прикусила губу.

— Раз уж я ясно выразила желание сменить тему, — строго произнесла она, — с вашей стороны не слишком вежливо продолжать обсуждать ее.

— Да, но я такой нахал, что буду обсуждать ее, несмотря ни на что, — спокойно возразил он. — Я жажду узнать, как вы превратились в отшельницу в столь нежном возрасте. Вам было девятнадцать? Вряд ли больше. По-моему, рановато для принятия такого решения. Почему вы так поступили? Вы не застенчивы. И дело даже не в том, что вам не по душе такое времяпровождение. Ведь сегодня вы не скрываете, что вам весело… Подозреваю, вы изголодались по развлечениям.

— Чушь.

— Изголодались, — решительно повторил он. Оливия улыбнулась.

— Господи, какое наслаждение гулять среди деревьев, — заметила она. — Тропинки так хорошо ухожены, правда?

Он не обратил ни малейшего внимания на ее попытку проигнорировать его вопрос.

— Наверное, кто-то плохо с вами обошелся. Нет, вряд ли. Не думаю, что вы отказались бы от общества из-за такой ерунды.

— Редко в сентябре бывает такая прекрасная погода.

— Неужели принц-регент осмелился тронуть вас? Это кого угодно загонит в укрытие.

Она засмеялась, однако продолжала гнуть свою линию:

— Какую чудесную симфонию играет оркестр! Вы любите музыку?

— Страстно. Давайте остановимся и послушаем.

Он напугал ее, увлекая на узенькую темную тропинку, густо поросшую зеленью. Смеясь и протестуя, она последовала за ним. Он вывел ее на маленькую безлюдную полянку. Она твердила себе, что это место не может быть таким уединенным, как кажется. Музыка здесь звучала так же громко, а свет фонариков пробивался сквозь густую листву. Полянка была аккуратно выложена гравием и предназначалась для гуляний. Но они были совершенно одни.

— Негодяй! — воскликнула она, вырываясь из его»рук. — Что ваши гости подумают, если мы в ближайшее время не появимся? Они решат, что вы меня похитили, и будут правы! Где это мы?

Он ухмыльнулся и небрежно облокотился на дерево, чувствуя себя как дома.