Грозный отряд - Люк Скалл

— Ты была слишком молода и неопытна, чтобы принять участие в уничтожении Берегунда, — добавила Старая Агата. — Теперь у тебя есть возможность проявить себя. Неудача может дорого обойтись всему кругу.

Илландрис пристально посмотрела на старую каргу.

— Я вас не подведу.

Шранри одарила ее покровительственной улыбкой.

— Думаю, да. А сейчас мужчины готовятся наступать. Мы присоединимся к ним.

Илландрис смахнула с лица снежинки, потуже затянула плащ из волчьей шкуры и вместе с сестрами направилась к воинам.

Темнело. Снегопад продолжался.

Как и Сердечный Камень, Морозная Твердыня возвышалась на берегу большого озера. Однако здесь, на далеком севере, весной еще и не пахло, в отличие от столицы и окружающих Пределов, которые составляли Центральный регион. В Северном пределе стояли жуткие холода, и так — почти круглый год, за исключением пары летних месяцев.

Дыхание Илландрис окутывало ее клубами пара в морозном ночном воздухе, когда она и другие чародейки подходили к высоким деревянным воротам. Она не увидела там никаких часовых, но слева у стойки ворот заметила бесформенные узлы, вокруг которых намело снегу. Кажется, Собратья уже начали свою бесшумную работу.

Пристально посмотрев на ворота своим здоровым глазом, Кразка повернулся к Шранри, которая ковыляла между ним и Оргримом Вражьим Молотом во главе отряда.

— Снеси эти чертовы ворота! — рявкнул он. — Пусть знают, что мы здесь.

— Думаю, они уже знают, — ответил Оргрим.

За воротами показался проблеск света, а затем раздался скрип сапог по снегу.

Все привели в готовность свое оружие. Погрузившись глубоко в себя, Илландрис пробудила силу, которая запульсировала в венах и переместились в кончики пальцев. Она видела, что ее сестры сделали то же самое.

Раздался звук поднимаемого засова. Ворота очень медленно, со скрипом открылись…

За ними стояли четыре человека в истрепанной одежде: мужчина, женщина и две девочки. Илландрис прищурилась. Кажется, она видела прежде этого мужчину.

Мехмон.

И в самом деле, это — вождь Северного предела, но теперь он выглядел вовсе не таким внушительным, каким она запомнила его на аудиенциях у короля в былые времена. Тогда это был широкоплечий воин, исполненный чувства собственного достоинства, с безупречной осанкой, хотя в его длинной бороде и проглядывала седина.

Теперь перед ней стоял сломленный старик с белой бородой. Его тело будто съежилось, и он уже ничем не походил на того воина, внушавшего страх даже на закате своих лет. Прихрамывая, он двинулся к ним.

Когда прошло мгновенное замешательство, Кразка поднял руку в рукавице.

— Мехмон? Это ты? Ты выглядишь как дерьмо моих гончих.

Вождь Северного предела, остановившись, посмотрел на Кразку. На его лице читалась полная безнадежность.

— Кразка… Не ожидал увидеть тебя здесь.

Берегундский Мясник осклабился ухмылкой хищника, начисто лишенной шутливости.

— Вот мы с тобой и воссоединились. Мне бы хотелось сказать, что ты хорошо выглядишь, но это было бы наглой ложью, не так ли? А это — твоя жена и девчонки? — Он кивнул на женщин, дрожащих позади Мехмона. Каждая из них держала в руке факел, так что видно было, насколько они истощены.

Кразка драматично прищелкнул языком.

— Бедным овечкам не следовало быть здесь. Девочка в такую ночь может повстречать свою смерть.

Оргрим нахмурился.

— У меня нет с тобой раздоров, Мехмон. Я сражался рядом с тобой во многих битвах и очень уважаю тебя за то, каким воином ты был когда-то. Но ты знаешь, почему мы здесь.

Повернувшись к вождю Восточного предела, Мехмон поднял руки в умоляющем жесте.

— Вражий Молот, я делаю это не по своему выбору. Ты должен мне верить. У нас нет ни крошки еды. Наши кладовые пусты в течение последних шести месяцев. Мои люди голодают.

Дородному вождю было явно не по себе.

— Это непростые времена для всех нас, Мехмон. На нас сыплются с хребта демоны и прочая нечисть. Их все больше и больше. Мой Предел принял на себя основную тяжесть этих ударов. Это не освобождает нас от обязательств перед Сердечным Камнем. И так было всегда.

Мехмон покачал головой.

— Послушай меня, Вражий Молот! Я облагал налогом свои деревни, пока у них не осталось ничего, кроме собственной крови. И даже она обратилась в прах. Морозная Твердыня — чуть ли не единственное поселение на сотни миль вокруг. И мы — на грани. Нам крышка!

Оргрим уставился в землю, а затем прищурился в небо. Казалось, он сейчас заговорит, но тут всеобщее внимание привлек раздавшийся скрежет стали.

— Ты блеешь, как баран, старик. И ты называешь себя вождем? Слаб ты стал с возрастом, вот в чем дело. Так же, как Меч Севера, который был чересчур горд, чтобы уйти с поста, когда огонь погас.

Кразка держал в руке меч, широкий однолезвийный клинок, который, как говорили, посносил голов больше, чем топор палача. Мертвый, заледеневший глаз воина злобно сверкал в трепещущем свете факела.

— Знаешь что, Мехмон? Я трахал его жену, а сейчас я тебя оттрахаю. Но на сей раз я сделаю это сталью.

Жена и дочери Мехмона дрожали, и на снегу плясали их тени. Илландрис задышала быстрее, и ее всю затрясло. Она прикусила губу, беззвучно проклиная свою слабость. Такого не случалось уже много лет, с тех пор как она, ребенком, учуяв от пришедшего домой отца запах медовухи, понимала, что мать утром будет искать выбитые зубы.

«Ты больше не та девочка. Ты — Илландрис, чародейка круга Сердечного Камня. Скоро ты будешь королевой Высоких Клыков».

Эти мысли успокоили ее, дыхание замедлилось, и тело расслабилось.

Мехмон в отчаянии бросил взгляд на Оргрима. Вражий Молот стиснул зубы, но ничего не сказал.

Кразка сплюнул на снег.

— Обнажи свой меч, Мехмон. Прояви стойкость, по крайней мере перед своей женой и девчонками. Ты же не захочешь, чтобы они умерли, зная, что их старик был трусом.

В ответ изможденный вождь Северного предела, зарычав, вытащил палаш из ножен на боку.

Илландрис, остолбенев, наблюдала за происходящим. Мехмон был в свое время знаменитым воином, но те дни давно миновали. Кразка, с другой стороны, вероятно, самый отъявленный убийца в Высоких Клыках, воин с ледяными нервами, который взобрался на трон вождя самого могущественного Предела страны по горе черепов. В отличие от Оргрима Вражьего Молота, мускулы которого с годами заплыли жиром, в атлетическом теле Берегундского Мясника не было ни фунта лишнего веса. Исход был предсказуем.

Мехмон сделал выпад вперед, но поскользнулся и оступился. Легко уклонившись, Кразка развернулся и, поддав сапогом ему под зад, отправил лицом в снег.