Привал с выдернутой чекой - Анатолий Гончар

Ответом послужило молчаливое согласие.

– Вопросов нет. Хорошо. – Я мысленно потер руки. – Доведете все это до личного состава. Выходим как стемнеет. – И почти весело: – Все свободны!

Отпустив старших троек и оставшись в одиночестве, я в очередной раз подумал о том, сколько раз в жизни мне приходилось полагаться не столько на собственное умение или гениальную проработанность планов, а на ее величество госпожу Удачу. Вот и сейчас, кроме прочих неприятных моментов, которые могли вмешаться в успешность выполнения задачи, весь первоначальный расчет по сохранению собственно самой группы как живой боеспособной единицы строился на невозможности противника быстро осуществить преследование и на нашем умении с невероятной скоростью раствориться в окружающей зеленке, на пути к которой во всей свой красе как раз и вставала госпожа Удача. Так и хотелось сотворить какую-нибудь мольбу, а то и принести символическую жертву. Я невольно усмехнулся своим мыслям: уже давно было позади тысячелетие крещения Руси, а языческие корни нет-нет да и выплывали наружу. Хорошо ли это или плохо? Наверное, ни то ни другое, раз Бог един. А разве не так?

Стемнело быстро. Группа разделилась на части и двумя пунктирами растеклась в стороны.

То, что все идет не так, как планировалось, стало понятно, когда я, выйдя из леса и начав двигаться вдоль его опушки, вдруг понял, что вместо ожидаемого поля, засаженного какой-нибудь пшеницей, передо мной оказались тростниковые заросли. Высокие, почти непролазные. Видимо, воды Евфрата нанесли здесь плодородный ил, и теперь во влажной, питательной почве вовсю разрослось это достигающее высоты много выше человеческого роста влаголюбивое растение. Подкрасться к нашей цели по нему бесшумно было совершенно невозможно. И потому, подняв руку, я остановил подгруппу, показал знаками: «Садись. Наблюдай», – и тихим шепотом окликнул Козлова:

– Чи, позови Мухина – и ко мне.

Женькино: «Мухина, к командиру!» – послышалось мне едва уловимым шипением, звуков голоса Чебурекова я уже не расслышал.

Через несколько десятков секунд старшие троек появились около меня и тихими тенями застыли в ожидании распоряжений. Я же освежил в памяти план местности и понял: выбора не оставалось.

– Так, парни, – сказал я, – как планировали не пройдешь – прямо густой тростник, при каждом шаге он будет шуметь и шелестеть на целый километр. Правее сплошные кустарниковые заросли, при их густоте да еще ночью бесшумно нам не пройти. В момент спалимся.

– Да, не вариант, – согласился Мухин.

– Короче, парни, путь у нас один: взять левее.

– Но там все голо, как на ровной доске, даже лежа не спрячешься!!! – с недоумением прошипел Козлов.

– Ты прав, местность открытая. Опасно, я не спорю, и откровенно говоря, путь рассчитан на удачу, но он небезнадежный. Так что, парни, я готов рискнуть и положиться на волю случая. К тому же другого у нас выбора, собственно, и в самом деле нет.

– Думаете, нас не обнаружат?

– Считаю и надеюсь, что наблюдателей они сюда не выставили.

Козлов вздохнул:

– Тогда идем?

– Идем, только предупредите всех: полнейшая тишина.

– Само собой, – откликнулись Козлов и Мухин. Я отослал их на свои места в боевом порядке и вывел личный состав на открытую со всех сторон местность. Мы рисковали. Сказать, что риск был велик, – это не сказать ничего. Обнаружь нас кто-либо сейчас, и наша гибель стала бы неизбежной. И я приказал ускориться. Трудно совместить быструю ходьбу и ходьбу тихую, но, видит Бог, мы старались. И, похоже, нам это удалось, а возможно, мы в очередной раз поймали за хвост госпожу Удачу. Как бы то ни было, но мы преодолели открытую местность и, пойдя под уклон, оказались в небольшой низине, вполне достаточной для того, чтобы укрыться от внимания противника. Спустившись в нее, я поднял руку, снова останавливая шедших за мной бойцов. Прежде чем идти дальше, мне следовало провести небольшой инструктаж. Ведь вскоре нам предстояло войти в заброшенный населенный пункт, в котором вполне могли находиться не только голодные крысы, но и гораздо более неприятные игиловцы. Так что в преддверии возможных неожиданностей и неприятностей небольшой инструктаж был просто жизненно необходим. Но собирать всех, что называется, «в круг» я не рискнул. Уверенности в том, что нас до сих пор никто не заметил, у меня не было. Так что я решил не рисковать и инструктировал, подходя персонально к каждому и из раза в раз шепотом повторяя одно и то же. Первым я проинструктировал Козлова.

– Мы сейчас начнем движение и вскоре войдем в село. Если нас обнаружат и я дам команду на отход, а у тебя потеряется связь с группой, то двигаешься строго на Полярную звезду. При пересечении леса поворачиваешь на сорок пять градусов влево, то есть берешь азимут триста пятнадцать градусов и, придерживаясь этого направления, топаешь, а лучше бежишь пару километров. Если не собьешься, то выйдешь точно на основной пункт сбора. Понятно? – спросил я.

И Евгений едва слышно ответил:

– Да.

– Хорошо, раз понятно. Но это все на случай неожиданного встревона и конкретной задницы. То есть когда уже все и ты один.

– Понял, – шепнул Женька, и я продолжил инструктировать.

– Но надеюсь, этого не произойдет и мы благополучно войдем в заброшенное село. Там идет накатанная игиловцами грунтовая дорога, мы по ней и пойдем.

– Прямо по дороге? – протестующе зашипел Козлов. – Это же стремно! Товарищ старший лейтенант, какой дурак до такого додумался?

– Погоди, не шебуршись, – остепенил его я и тут же добавил ложку меда: – Согласен, даже самый-самый последний-распоследний дурак не пойдет к охраняемому объекту противника по открытой со всех сторон местности, и уж тем более по дороге.

– Так и я об этом говорю! – обрадовался своей правоте Козлов.

– Но ведь в этом и весь фокус! Пойми, как раз на том, что никто по дороге не пойдет, расчет и строится. Противник наш тоже, поди, не дурак и считает так же, как и все умные.

– А мы, значит, не умные; мы, значит, дураки?!

– Угу, – подтвердил я. – По всему получается, что именно по дороге надо и идти. На ней нас никто не ждет. – Я замолчал. И уже устало, прекрасно понимая всю авантюрность задуманного: – По крайней мере, тут у нас есть хоть какой-то шанс. Ни при каком другом раскладе у нас вообще нет никаких шансов. Откуда бы и как ни заходили, везде шума наделаем.

– От зараза! – ругнулся Евгений, когда ему наконец-то стала понятна безальтернативность высказанной идеи.

– Да-да, именно так. В общем, Жень, сейчас делаем небольшой крюк, выходим к селу, а затем топаем прямо на позиции ЗРК. Если мой расчет верен, то у нас все получится.

– А если нет?

– А если нет, то нет. – Сказав эту фразу, я почувствовал себя великим мыслителем. А Евгений вдохнул и обреченно выдохнул:

– Кто бы спорил…

Остальных я инструктировал проще, не отвлекаясь на вопросы и ответы. «Я так решил, и баста». А иначе бы мы на одном месте до утра простояли. И без того проваландались слишком долго, и теперь требовалось спешить.

В какой-то момент мне показалось, что нас обнаружили: на позициях ЗРК замелькали фонари, засигналили машины. Но я ошибался – нам не закричали: «Эй, русский, сдавайся», не загрохотал вслед прилетевшим пулям пулемет, не случилось ровным счетом ничего. Постепенно все звуки стихли, и над объектом вновь воцарилась сонная тишина. Свежело. Ночная прохлада сотнями знобливых мурашек заползала под одежду. Вскоре мы благополучно вышли на окраину селения. Когда до ближайших домов оставалось метров двести, я остановился и прислушался. Стоявшая тишина не успокаивала – пугала. Сколько раз в такой же тишине я сам готовился отдать команду на открытие огня? Не раз и не два. Пребывая в тревоге, я осмотрел местность в ночной прицел – ничего.

– Чи, – тихонько окликнул я шедшего за мной Козлова и поманил его рукой, надеясь, что он увидит подаваемые знаки.

– Чи, – так же тихо отозвался Евгений и, осторожно приблизившись, встал рядом.

– Оглядись в тепловизор, – попросил я, и Козлов поднес к глазу окуляр мерно гудящего прибора.

Через некоторое время он сообщил:

– Чисто.

«Что ж, – подумал я, – будем надеяться, что прибор не обманул», – и с этими мыслями я двинулся дальше. Остальные потянулись следом. Теперь я шел еще медленнее: и потому, что быстрее идти было трудно полуослепшему Козлову, и потому, что впереди просматривались заросли каких-то густых кустарников, за которыми вполне мог укрываться противник.

Отклоняясь в сторону нужной нам грунтовой дороги, я взял правее. На пути вновь начал попадаться тростник. По счастью, он рос здесь небольшими участками, которые вполне удавалось обходить.

Уже почти выйдя на дорогу, я в очередной раз глянул в «ночник»[14] и обомлел. На одном из находившихся на левом фланге деревьев отчетливо просматривалась человеческая фигура.