Привал с выдернутой чекой - Анатолий Гончар

– Вы меня, если что, с собой заберите, ладно?

– Прокофьев, блин! – Если бы не ночь, я бы на него так наорал, так наорал, а тут только зашипел слегка. – Ты глупостей не говори! С такими мыслями на задачу не ходят, понял? Ты что, хочешь, чтобы я тебя отстранил и мы без одного пулеметчика пошли?

– Да нет, товарищ старший лейтенант, это я так, не подумавши, – принялся оправдываться он. – Нормальные у меня мысли, а просто не спится, вот всякая чушь в голову и лезет.

– Лезет ему, – уже примирительно, по-отечески проворчал я. – Смотри, чтобы в рот ничего не залезло. Не спится ему. Спи иди давай.

– Иду, товарищ старший лейтенант, иду. – Шлепанье тапочек, негромкий скрип кровати. И вновь наступила тишина. Она окутала меня, понесла за собой, и я наконец-то провалился в сон.

Глава 14

Команда «Подъем» прозвучала еще в темноте. Но смотр на этот раз затянулся. Приехавшее начальство, беспокоясь об успехе предстоявшего задания, с умным видом разглядывало полученное для его выполнения оружие. Мир другой, а как все знакомо. Так что к ожидающим нас вертолетам мы вышли с получасовым опозданием.

– Грузись, парни, грузись, время! – торопил стоявший у трапа Кузьма Иванович. И у него, кажется, существовали на то основания: были там какие-то странные заморочки с временными рамками. Комбат говорил, но я не запомнил. Он же про трудности летунов рассказывал, а мне своих хватает, чтобы я еще и чужие запоминал. Но, увы, их трудности могли вылезти боком и всем прочим, то бишь и нам. И я решил поторопиться.

– Побежали, парни, побежали! – начал я подгонять своих людей, но запротестовал шедший рядом со мной и, судя по всему, не собиравшийся бежать Болотников.

– Командир, какой смысл? – спросил он.

– Да вон, торопят, – начав говорить, я и сам задумался. И ведь точно, выигрываемые от нашей спешки пять-десять секунд, как бы я ни желал, существенно в данный момент на что-либо повлиять не могли. Так что я махнул рукой и негромко буркнул: – Отставить!

Странно, но услышали меня все.

Я заходил в вертолет крайним. И только сел, как из кабины пилотов вынырнул ухмыляющийся Киселев.

– Здорово! – дыхнул он на меня чесночной колбасой. Нет, запаха перегара не ощущалось, значит, и правда оставил водку на завтра.

– Здорово, – шлепнул я его по протянутой ладони.

– Без изменений? – уточнил он.

Я кивнул:

– Все как договаривались.

– Тогда с Богом! – посерьезнел штурман и скрылся в кабине.

– Парни, выкладывайте боеприпасы! – обратившись к бойцам, потребовал я, имея в виду нашу «домашнюю заготовку».

– Куда складировать? – отозвался Чебуреков и растерянно заозирался по сторонам.

– Кузьма Иванович, – я повернулся к борттехнику, – куда всю нашу приблуду девать? – Я показал на вытащенные из рюкзачка пачки патронов, гранаты, дымы и прочее.

– Да вот хоть сюда. – Загоруйко тычком пальца указал место для складирования приготовленного на переход имущества. И туда тотчас началось «паломничество».

Меняется за окном пейзаж, проносятся поля, дома, сады, мы стелемся над землей, отрываясь все дальше и дальше от вертолетов сопровождения. Крайние пятнадцать минут нам предстоит лететь в гордом одиночестве – командование решило, что так больше шансов пройти незамеченными. Может, и верно. «МИ-8» летит так низко, что кажется, еще чуть-чуть, и его колеса коснутся почвы. Корпус дрожит, уши закладывает, когда машина резко уходит вниз или вверх, сообразуясь с рельефом местности. До точки высадки всего ничего. Счет идет уже не на минуты – секунды. Вертолет замедляет скорость и зависает, мои готовятся к высадке, вертолет касается колесами поросшей травой почвы.

– Первый пошел! – звучит не как приказ, а скорее как напутствие. Один за другим мои спецназеры выпрыгивают и разбегаются, занимают круговую оборону. Я следую за ними. Все. Наша стрекоза гудит все сильнее и наконец срывается с места.

– Уходим в лес! – Мой голос потонул в свисте винтов уходящего на бреющем вертолета. Команду продублировали, и группа стала быстро вытягиваться в цепь – общее направление идущему первым Козлову я задал еще при подлете. Через считаные секунды мы уже спрятались под лесным пологом и, не сбавляя темпа, повернули на юго-восток. Теперь, когда мы вошли в привычный ритм движения, я мог некоторое время спокойно предаться своим мыслям. А мысли мои, которые должны кружиться вокруг предстоящего задания, с мальчишеской безрассудностью умчались к дому, к моим любимым, к моим родным и ненаглядным. Странно думать, что нас сейчас разделяют не просто километры дорог, но и само пространство. Другой мир. Никогда бы в жизни не подумал, что столкнусь с таким бредом. И тем не менее бред вдруг стал явью. Но ничего, одни сутки, всего одни сутки продержаться и выжить. Выжить и продержаться. Я вновь вернулся к мучившим меня ночью сомнениям. Главное – выжить, уцелеть в предстоящем ночном бою. А в том, что будет бой, что одним коротким огневым налетом, как в своих стратегиях рассчитывало высокое начальство, не обойдется, сомневались только безнадежные оптимисты. А любой бой – это лотерея, а я нутром чувствовал: свой лимит везения или, если хотите, защиты я уже выбрал. Умирать на похожей, но все же чужой земле, планете, мире, как ни назови – разницы никакой, не хотелось. Умирать вообще нигде и никогда не хочется. Но умирать здесь не хотелось особенно.

Темп мы взяли высокий и, несмотря на то что постоянно требовалось что-то обходить, близ заданных координат вышли в два часа пополудни. Два часа у нас ушло на то, чтобы скрытно выдвинуться на удобные для наблюдения позиции. И, сохраняя скрытность, приступили к рекогносцировке. Как вскоре выяснилось, зенитно-ракетные комплексы и приданные для его охраны подразделения размещались на опушке леса, близ небольшого, покинутого жителями селения. Выставив охранение и организовав наблюдательный пункт, я дал команду остальным: спать. Ночь предстояла бессонная, но едва ли кто по-настоящему спал. Нервное напряжение нарастало.

Увы, полностью выявить расположение всех вражеских позиций не удалось. Тем не менее главное наблюдатели сделали: все три замаскированные ЗРК были обнаружены, закоординированы и нанесены на карту. Впрочем, координаты нам сейчас не требовались, достаточно было знать их месторасположение на местности. Выявили мои ребята и приспособленное под казарму одиночное здание, и несколько постов охранения. Разобравшись с полученными в ходе наблюдения сведениями, я наметил окончательный план действий. Часть группы в качестве подгруппы обеспечения мной было решено скрытно разместить в лесу, в готовности в любой момент открыть по противнику огонь из стрелкового оружия, чем отвлечь на себя внимание охраны и прикрыть отход подгруппы захвата-нападения, если этого потребует складывающаяся на тот момент обстановка.

– Виденин, – тихим шепотом подозвал я к себе одного из радистов. – Обойди всех, и старших троек давай ко мне! – Ввиду близости противника радиостанциями мы пользоваться не рискнули. – Только по-тихому, – предостерег я, и боец растворился в окружающей нас зелени. Когда все собрались, я расстелил на земле карту, поверх нее положил чистый лист бумаги А4 и принялся рисовать план предстоящих действий.

– Илья, – в первую очередь я обратился к своему заместителю, – ты со своей тройкой, радистом и со второй тройкой ядра выдвигаешься вот сюда. – Я показал ему точку на карте и следом на только что нарисованной мной схеме.

Болотников утвердительно хмыкнул.

– Займете позиции и не чих-пых, понятно?

Илья хмыкнул вновь.

– Ждете моей команды или сигнала красной ракеты. Без команды не стрелять. Толку от вашей пальбы будет немного. Так что задача твоей подгруппы состоит исключительно в том, чтобы отвлечь на себя внимание. И кстати, все гранатометы передаешь в головняк и тыл.

– Это почему? – удивленно спросил Болотников. – Нам, может, тоже пригодятся.

– Не пригодятся, – уверенно заявил я. – Во-первых, потому что нам будут нужнее. Во-вторых, у тебя в лесу они все равно далеко не улетят. Понятно?

– Понятно, – без особого энтузиазма ответил Болотников.

– Теперь вам, – обратился я к старшим идущих со мной троек. – Я иду первый. – И видя, что мои командиры готовятся запротестовать, поднял руку в предостережении. – Это не обсуждается! Далее по порядку: Козлов, Чебуреков, Синюшников, Прокофьев, Мухин, следом оба пулеметчика. В замыкании Нигматуллин. Двигаемся вот здесь, – провел кончиком сорванной тут же травинки по линии на карте, – прикрываясь частоколом леса, выходим сюда. Достигнув вот этого возвышения, рассредоточиваемся и открываем огонь на поражение. Быстро уничтожаем все три ЗРК, обстреливаем казарму и в темпе сваливаем. При рассредоточении головняк уходит вправо, тыл – влево, я и радист в центре. Я с радистом бью по центральному комплексу, вы, соответственно, – по занимаемым флангам. Пулеметчики в готовности прикрыть нас огнем. Отход осуществляем в том же порядке. Козлов, ты идешь первым. Я отхожу вместе с пулеметчиками. Вопросы?