Привал с выдернутой чекой - Анатолий Гончар

– Этот щегол нас еще будет учить? – скривил рожу штурман. – Вырасти сначала! И запомни: домой прилетим – сразу за бутылкой приду. Ты обещал!

– Приходи, приходи, получишь свою бутылку.

– Смотри у меня. – Шутливо погрозив, Кирилл Алексеевич вдруг спохватился: – А у тебя что, есть?

– Есть, – сознался я, – но не дам, надо, чтобы все как тогда было, а то, не дай бог, кое-кто еще с похмелья в полет отправится.

– Так я и был, – обрадованно сознался штурман: призрак пол-литры явно замаячил на его горизонте. – А ну-ка, тащи свою бутылку! Раз сказано: все должно быть так, как в прошлый раз, значит, как в прошлый раз и будет. Тащи, говорю!

– Командир, – слегка протянув звуки, вопросил я, – он что, серьезно подшофе был?

– Был, был, – сокрушенно покачивая головой, подтвердил Дружинин.

– Видишь? – обрадовался штурман. – Говорю – тащи бутылку.

Я вздохнул, мысленно плюнул и отправился за столь вожделенной для Кислякова пол-литрой.

Мое возвращение было встречено песнями и плясками, разве что смущало отсутствие барабанов.

– Держи. – Я отдал бутылку и, посчитав свою миссию законченной, направился к выходу.

– И не подумай, что ты мне не должен, – донеслось мне вслед. – Эта бутылка не прихоти ради, а чистоты эксперимента токма для, – сообщил штурман.

Я хмыкнул и предпочел не отвечать. «Ты меня только домой вывези, – подумалось мне, – а там я тебе ящик поставлю».

А что насчет штурманского похмелья, то, признаться, так и не понял: правду сказал Дружинин или на пару со штурманом решил ограбить бедного спецназера?

Глава 13

На этот раз на задачу уходил весь отряд. Из остатков трех групп нашей третьей роты, доукомплектовав прибывшими на замену бойцами, сформировали две полноценные группы. Собирались неспешно. Время было определено заранее. Задача заключалась в следующем: командование группировкой решило нанести одновременный удар силами групп специального назначения по системе ПВО противника и по некоторым тщательно прикрытым от нападения с воздуха объектам. В свете готовящегося всеобщего наступления вывести из строя противовоздушную оборону игиловцев было более чем важно.

На склады РАВ (ракетно-артиллерийского вооружения) я, прихватив с собой пятерых разведчиков и уговорив пойти старшину, заглянул с самого утра. С выдачей боеприпасов в этом мире было попроще, верили почти что на слово. Никаких накладных. Пришел, заявку сделал, получил, расписался. Разве что присутствие старшины оставалось обязательно-неизменным. Список необходимого был известен, благо у меня черновой вариант БЧС[13] еще с того вылета в кармане завалялся, а в нем у меня все боеприпасы были расписаны. Мне даже бойцов на предмет, у кого что было, опрашивать не пришлось. Вот все согласно этому списку я и решил дополучить. Так сказать, чтобы не метаться потом в поисках.

– Куда тебе столько? – удивился начсклада, ибо пришедший со мной старшина уже ничему не удивлялся – в свете последних событий четыре БК вместо обычных двух уже не казались чем-то необычным. А два он уже нам выдал.

– Лишними не будут, – отмахнулся я от вопроса и достал свой «дополнительный» список.

– Патронов пять сорок пять… – заглядывая в него, начал перечислять я, а начальник склада кивал и указывал на стоявшие на стеллажах ящики.

Через пятнадцать минут все было получено: и патроны, и гранаты, и одноразовые гранатометы (той же самой партии, что и один из наших, оставшихся после того, первого в этом мире, боя), сигнальные ракеты и даже дымы.

– Все, парни, забираем и уходим, – сказал я бойцам, и мы, загруженные под завязку, направились к месту, оборудованному под снаряжение боеприпасов – нам еще предстояло вскрыть цинки и распределить полученное.

Придя туда, подозвал своего заместителя:

– Илья, я на постановку задач, а ты займись боеприпасами. Вот тебе список, раздашь согласно ему. И смотри, пусть сразу эти патроны отдельно кладут. У нас, кстати, где-то пакеты полиэтиленовые были, в них и закладывайте.

– А потом что с ними делать? – Болотников решил прояснить вопрос до конца. И правильно сделал, тем более что ответ у меня был уже готов.

– Пока в рюкзаки, а как в «вертушку» сядем, сразу скинем. И с собой не таскать, и не перепутает никто.

– Согласен. – Болотников забрал у меня список, и я почти бегом направился в палатку Центра боевого управления.

На постановку задач ушел час. Как выяснилось, моей группе предстояло, действуя в автономном режиме, скрытно и незаметно совершить тридцатикилометровый марш по тылам противника и уничтожить три машины ЗРК Patriot PAC-4, прикрывавшие левый фланг фронта противника, точнее, небольшой его участок. Атаковать цель надлежало ровно в три часа ночи. И это являлось не прихотью вышестоящего командования, а насущной необходимостью: начни кто-то атаку преждевременно, и на остальных объектах ПВО противника тотчас поднимется тревога. Решение было правильным, оспаривать его никто не пытался. Но принять решение в данном случае было гораздо легче, чем его выполнить.

Перед принятием окончательного решения ввиду важности предстоящих мероприятий комбат лично разъяснял каждому группнику его задачу. Дошла очередь и до меня.

– Виктор Петрович, значит, что по тебе… – он выдержал небольшую паузу. – Изначально планировалось поразить ЗРК противника с помощью переносных противотанковых ракетных комплексов, но после тщательного изучения местности командование пришло к выводу о невозможности их применения.

– Почему? – задал я резонный вопрос, хотя ответ напрашивался сам.

– Из-за рельефа местности, – выдал вполне ожидаемый ответ Мохов. – Он там такой «вывороченный», что мама не горюй. Вынести ПТРК на оптимальную дальность, дающую хоть какое-то преимущество его применяющим, не приставляется возможным. Поэтому командованием было принято решение об организации огневого налета с использованием одноразовых гранатометов «РПГ-26-1С» и «РШГ-2-2СН».

– «РПГ-26-1С» и «РШГ-2-2СН»? – вслед за комбатом повторил я. – А это с чем еще едят?

– Не забивай голову цифрами, по сути, эти только что поступившие на вооружение граники ничем особенным от своих предшественников не отличаются. Конечно, ряд преимуществ имеется: помощнее, более дальнобойные и более точные, но в остальном то же самое: привел в боевое положение, прицелился и стрельнул. – Комбат, по сути, отмахнулся от моего вопроса. Возможно, точных характеристик данных изделий не знал и он сам, но это действительно было не существенно, существенным являлось то, что работать по противнику придется накоротке.

На свидание к Яне Вадим пришел, как и обещал, ровно в шестнадцать ноль-ноль, не опоздав ни на минуту. С полного согласия командира группы последние дни все свое свободное время Бубликов проводил с полюбившейся ему девушкой. Они не скрывали, да и изначально не собирались ни от кого скрывать свои отношения. Будь у Вадима возможность пойти в загс, он бы, не задумываясь, предложил ей сделать это. Но загса здесь не было, а до консула, или кто там еще имел право заключать браки, было далеко. Но едва ли Вадиму приходилось жалеть об этом – они с Яной любили друг друга и были счастливы.

– Мы на задачу уходим, – явившись пред ней, почти сразу сообщил он.

– Знаю. – Девушка прикусила губу, приподнялась на цыпочки, заглядывая ему в глаза. – Когда же все это закончится? Когда закончится эта война? – В ее бесконечно глубоких глазах растекалась грусть.

Она ждала ответа, а он молчал, не зная, что сказать, и вместо ответа притянул девушку к себе и заключил в объятия…

Несколько часов, проведенных с Яной, промелькнули для Вадима одной минутой. Время, выделенное ему на свидание, подходило к концу. Все слова, казалось, были сказаны, губы болели от крепких поцелуев, но они все никак не могли расстаться. На душе Вадима стояла тоска, а в сердце расползалась невыносимая боль, происходившая от осознания предстоящего ухода. Хотелось сознаться в задуманном, хотелось сказать правду, и вместе с тем он не имел права так поступить. Прибавить к своей боли еще и чужую? Пусть лучше Яна остается в неведении.

– Я так боюсь за тебя! – словно предугадывая будущее, обреченно произнесла она. – Я боюсь, что ты не вернешься. Но ты ведь вернешься? Обещай, что ты вернешься? – Она заглядывала ему в глаза, но не находила в них ответа. – Я так боюсь за тебя! – снова повторила она, на это раз голос звучал еще тише и неувереннее.

– Я хочу вернуться. – Соврать ей Вадим не смог, а сказать правду не имел права. И от этого становилось еще горше.

Уже уходя, он оглянулся. Яна, не стесняясь, плакала, смахивая текущие по лицу слезы своей маленькой ладошкой. Махнув на прощание рукой, Вадим круто развернулся и буквально бегом выскочил из палатки. Сердце бешено колотилось.

«Может, у нас будет ребенок, сын?! – подумал он, и следующая мысль скрутила его сознание непередаваемой горечью. – Но он вырастет без меня. – Горячий ветер, дунувший в лицо, казалось бы, выжал из горла всю остававшуюся в нем влагу. – Надеюсь, тот другой станет ему хорошим отцом. – Вадим с огромным трудом сглотнул стоявший в горле комок. – А я воспитаю его сына как своего», – твердо решил он и зашагал дальше в полной уверенности в том, что тот, второй – его двойник, его копия, – поступит точно так же.