Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

Таким образом, шведским войскам удалось реализовать планы Карла IX только частично. Была захвачена Корела, но шведы не смогли удержать Ладогу. В ходе продолжительной осады новгородская рать И.М. Салтыкова вынудила гарнизон крепости капитулировать. Попытки шведов овладеть Колой, Сумским острогом и Соловецким монастырем были безуспешны.

5. Боевые действия в период с лета 1611 по весну 1612 г. Оборона Новгорода, Тихвина, Ладоги, Старой Руссы и Орешка

Лжедмитрий II отклонил предложение гетмана Жолкевского признать себя вассалом польского короля и призвал к сопротивлению интервентам. Однако гибель самозванца 11 декабря 1610 г. полностью изменила обстановку. После смерти Лжедмитрия II его войска возглавил Заруцкий.

Сторонники Лжедмитрия II сохранили власть на Псковщине. В марте 1611 г. в Ивангороде появился еще один претендент на престол, так называемый третий Лжедмитрий. Он легко завоевал доверие толпы оставшейся без лидера, объявив себя чудом выжившим Дмитрием. Князь Трубецкий тоже стал сожалеть о договоре с поляками. При поддержке остатков Тушинской армии он требовал скорейшего прибытия Владислава и его обращения в православие. В то же время все сильнее развивалось движение иного характера – в него входило провинциальное дворянство и мещане. В январе 1611 г. в Землях стало собираться общее ополчение, состоящее из дворянства и мещан, которое намеревалось защитить Россию и общественный порядок. Его возглавил новый лидер Прокопий Ляпунов.

На первое место выдвинулся глава Русской православной церкви – патриарх Гермоген. Он отказывался признавать Владислава царем России до тех пор, пока он не перейдет в православие. С гибелью Лжедмитрия II исчезла главная угроза, во многом заставившая бояр пойти на призвание Владислава. Узнав о гибели самозванца, Гермоген начал действовать.

Из Москвы по стране начали отправляться патриаршие грамоты, сообщавшие о желании Сигизмунда стать царем, разрешавшие отказаться от присяги королевичу Владиславу и содержавшие призыв идти освобождать столицу от поляков уже этой зимой. Патриарх был не одинок в своих взглядах на события. Смоленские помещики в январе 1611 г. утверждали в грамоте, что поляки хотят овладеть Московским государством. Большинство городов откликнулось на призыв Гермогена. Теперь война приняла национально-освободительный характер[201].

Одним из первых собрал войско рязанский воевода Прокопий Ляпунов. Фактически рязанцы начали борьбу с интервентами еще до воззвания Гермогена. Сторонники самозванца Д.Т. Трубецкой и И.М. Заруцкий присоединились к общему земскому движению.

В течение января – февраля 1611 г. «миры», т. е. сообщества служилых и посадских людей в городах и уездах, договорились о совместных действиях, собрали и снабдили ратных людей и двинули их в поход. В ополчение, названное впоследствии Первым, вошли и остатки прежних служилых разрядов русского войска (дворяне и дети боярские, служилые иноземцы и татары, стрельцы и «посоха»), и многочисленные станицы «вольных казаков», и пришлые казачьи отряды с Дона, Волги и Запорожья[202].

В апреле 1611 г. Заруцкий, Трубецкой и Ляпунов окружили Москву. К сожалению, они не успели поддержать восстание, начавшееся в столице 19 марта. Поляки сожгли почти весь город и укрылись в Кремле и Китай-городе. Попытки разгромить польский гарнизон, руководимый Гонсевским, не удались.

Среди осаждавших Москву войск произошел раскол. Заруцкий, который был сторонником Лжедмитрия II, от имени казаков потребовал для его малолетнего сына престол России. Однако «сын Самозванца», как и его отец, также символизировал социальную анархию. В условиях открытой войны с Польшей, в тени угрозы, которую представляли собой восставшие массы в его собственном лагере, Ляпунов начал искать помощи извне. В итоге оказалось, что найти ее он может только там, где ранее искал ее царь Василий под давлением тех же сил, то есть в Швеции. Как и свергнутый царь, лидеры национально-освободительного движения одновременно надеялись и опасались иностранного вмешательства в российские дела. Однако все чаще они устремляли свои взоры на север, где находилась шведская армия Делагарди.

После неудачной попытки захвата Ладоги Делагарди сообщил Карлу IX о своей ближайшей цели «пройти немного вглубь страны и разбить лагерь в таком месте, откуда я смогу лучше всего наблюдать за [жителями и гарнизонами] Новгорода, Орешка и Ладоги, если им придет в голову сделать что-то плохое». Он добавил, что намерен ждать там дальнейших указаний от короля. По его мнению, успехи национально-освободительного движения в России открывают новые перспективы на будущее, поскольку, возможно, «с милостивой Божьей помощью они приведут русских к серьезному отмежеванию от поляков и привязыванию к Его Величеству королю»[203].

В конце февраля известия о сборе ополчения под командованием Ляпунова в центральной России достигли и Новгорода. Перемена настроений не предвещала ничего хорошего правлению бояр и И.М. Салтыкову. Несмотря на большую услугу, которой для Новгорода было возвращение Ладоги, Салтыков был брошен в тюрьму и казнен. После того как Новгород и Орешек, который во всем подражал более крупному городу, изменили свою политическую ориентацию, в начале марта они обменялись с окрестными городами заверениями в поддержке ополчения и сотрудничестве в освобождении Москвы от поляков. В отличие от них, города Псковщины проявляли сдержанность по отношению к ополчению.

Псков и Новгород на короткое время присоединились к Подмосковному ополчению и стали поддерживать Прокопия Ляпунова. Хрупкий мир между Псковом и Новгородом продолжался несколько месяцев до захвата Новгорода шведами. Ляпунов отрицательно относился к новому самозванцу, появившемуся в Пскове. После гибели Ляпунова отношение некоторых казачьих лидеров ополчения к Лжедмитрию III изменится. В марте – июле 1611 г., когда псковичи еще не определились, поддерживать Лжедмитрия III или нет, Ивангород стал проводить самостоятельную политику, независимо от Пскова. Ивангородцы сразу же признали Лжедмитрия III, в апреле – мае его признали Ям и Копорье[204].

Приехав в Россию, Делагарди посылал письмо за письмом, чтобы убедить Новгород и Орешек в том, что реальная опасность угрожает России со стороны Польши и что ее можно предотвратить только путем всенародного избрания нового царя. В Новгороде сохраняли выжидательную позицию. Нового воеводу Ивана Никитича Большого Одоевского более волновали нападения на русские крепости и меры, которые предпринял Делагарди в ответ на нападение на шведскую транспортную колонну и грабеж документов из полевой канцелярии. Новый воевода был готов установить добрые отношения со Швецией, но для этого Делагарди должен прекратить репрессии, отказаться от своих воинственных действий и покинуть страну. В своем ответе, отправленном 15 марта, Делагарди утверждал, что в конфликте виноваты сами русские, поскольку он произошел из-за их недружественных действий и избрания Владислава на русский престол. «Однако все можно исправить», писал Делагарди, если только Новгород, бояре в Москве и органы власти в России изберут великого князя, который установит вечный мир со Швецией. И тогда шведский король окажет «всему русскому народу» свою