Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

дней. Затем Делагарди отправил письмо Карла IX, датированное 28 февраля, представителям ополчения. К нему он приложил свое сопроводительное письмо, датированное 9 июня. В нем он обещал действенную помощь в обмен на выплату жалованья солдатам и залог крепостей Орешек и Ладога. Он объяснил, что далеко идущие требования шведского короля не следует рассматривать как ультиматум. Он также заверил, что предложение ополчения, переданное через Бутурлина, о том, чтобы один из шведских принцев стал русским царем, обязательно будет милостиво принято Карлом IX.

Это предложение, исходившее из Новгорода и от Делагарди, поставило ополчение в Москве в затруднительное положение. Гонсевский и его поляки отчаянно защищались, и все еще оставался риск, что в конце концов придет польская помощь. Сначала Сигизмунд поручил эту задачу Сапеге, который все еще находился в России со своей армией. Когда Сапега выдвинул королю неприемлемые условия, монарх приказал Ходкевичу вмешаться. У Сигизмунда не было денег, чтобы заплатить своим солдатам, поэтому он предпочитал не заходить далеко в Россию. Это была одна из причин, по которой он сначала остановился у Печор. Ситуация стала настолько сложной, что Сигизмунду пришлось снова обратиться за помощью к Сапеге. На этот раз соглашение было достигнуто. В обмен на обещание выплатить ему жалованье из русской государственной казны Сапега отправился в Москву. 7 июня он разбил лагерь недалеко от города. Однако он не стал сразу атаковать, а вступил в переговоры как с Гонсевским по поводу обещанного жалованья, так и с русскими. В начале июля Гонсевскому удалось убедить Сапегу отправиться в экспедицию за продовольствием для польского гарнизона в Москве. Опасность миновала. В течение всего июня Сапега держал ополчение в максимальной боевой готовности.

Поэтому неудивительно, что в этой ситуации шведское предложение помощи против поляков показалось заманчивым. Идея избрания царем сына короля, которая, возможно, и раньше имела своих сторонников, теперь стала серьезно рассматриваться. 16 июня сторонники этого предложения обратились к новгородским властям с просьбой убедить Делагарди прийти им на помощь против Сапеги. Гарантией выплаты жалованья шведским солдатам был залог Орешка или Ладоги. Было решено, что по прибытии Делагарди в Москву начнутся переговоры по избранию нового правителя России. Авторы предложения ждали ответа, а в стане ополчения росло беспокойство. Через неделю выяснилось, что за помощь шведам придется заплатить гораздо более высокую цену. 23 июня ополчение решило избрать принца Густава Адольфа царем, это решение было оформлено соответствующим документом.

В тот же день документ был отправлен в Новгород с запиской, чтобы убедить Делагарди оказать немедленную помощь. Помимо этого документа был также предоставлен проект соглашения со шведским командующим. Он предполагал, что и Орешек, и Ладога будут залогом обещанной выплаты жалованья в случае необходимости, с известными оговорками, гарантировавшими, что обе крепости не будут отданы шведам навсегда. Несмотря на серьезность ситуации, это был не единственный вопрос, связанный с целостностью государства, который беспокоил народное ополчение. Российская делегация также включила в проект соглашения возражение против политики Швеции в Арктике. Серьезное отношение к шведским предложениям проявилось и в отправке посольства к Карлу IX. Это произошло сразу после достижения соглашения с Делагарди. Однако русские решили, что не пойдут на большие уступки, чем необходимо. В прямой ответ Делагарди ополчение обратилось с официальной просьбой о помощи с условием, что после избрания Густава-Адольфа царем Швеция откажется от всех территориальных претензий к России, так как они могут вызвать недовольство народа.

Значимость запроса, который ополчение направило Швеции, вытекала из оценки ситуации. Сближение могло быть решением, вытекающим только из необходимости и серьезности ситуации. Однако нельзя исключать, что смысл был иной, и претенденты имели искреннее желание гарантировать согласие и мир России в союзе со Швецией и под властью царя шведского происхождения. Нет сомнения, что подобные желания существовали и в части ополчения, представляющей консервативные круги, стоявшей за Ляпуновым. Через неделю, 30 июня, ополчение приняло ряд решений, направленных на прекращение анархии, а также реорганизацию государственного аппарата в политическом, административном и правовом отношении. Ляпунов победил своего главного соперника Заруцкого, который хотел предложить русский престол сыну Лжедмитрия II и привлечь к себе независимые отряды, позволив им грабежи.

Однако когда Сапега отступил и непосредственная угроза миновала, среди казаков началось брожение. Им не только приходилось отказаться от грабежей, но и терпеть иноземного правителя, исповедующего чуждую религию. Поэтому 22 июля они подняли восстание и убили Ляпунова. Ополчение распалось. Казачьи ватаги под предводительством Заруцкого и Трубецкого стали доминирующей силой в подмосковном лагере. Однако поляки, оборонявшиеся в Москве, не смогли воспользоваться изменением соотношения сил, произошедшим в казачьем лагере. К Заруцкому и Трубецкому присоединились другие отряды. Тем временем Сапега, которому в августе еще удавалось снабжать поляков в Москве продовольствием, в сентябре умер[210].

Как видно, ополчение, которое 23 июня намеревалось избрать кандидата в цари и обратилось за поддержкой к главнокомандующему шведской армией, имело мало власти. Однако правда заключалась в том, что Делагарди никогда не обманывался заманчивыми предложениями. Если он выдвинулся в поле для поддержки ополчения, то намеревался – как он писал в письме к королю 12 июня – выступить против вероломного Лжедмитрия III в Пскове, который тоже был противником ополчения, но отнюдь не считал себя другом шведов.

Попытки сближения, предпринимавшиеся в конце 1610 – начале 1611 г. между Швецией и городами Псковщины, были полностью обусловлены общей враждебностью к новгородской партии, выступавшей за поляков. После падения Салтыкова политика Делагарди полностью определялась его отношением к национальной партии в Новгороде и ополчению. Он, несомненно, приветствовал известие о том, что письмо Карла IX к Лжедмитрию II от 27 февраля утратило силу в связи со смертью последнего. А когда в марте 1611 г. в Ивангороде неожиданно появился третий Лжедмитрий, Делагарди сразу догадался, что это очередной самозванец.

Делагарди отрицательно отнесся к новому Лжедмитрию и отказался от ведения переговоров с ним. Карл IX был поражен, но тут же передал Делагарди новое письмо к Лжедмитрию, чтобы создать условия для взаимодействия главнокомандующего шведской армией, если окажется, что новый самозванец проводит антипольскую политику. Ведь Швеция не могла скомпрометировать себя столь сомнительными связями. Когда Делагарди был занят расширением продовольственных запасов для армии, он снова столкнулся с нежеланием властей Копорья ему помогать. В это время Делагарди искал соглашения с остатками ополчения, но ни одна из сторон не проявила склонности к сближению.

Шведский дипломат Петр Петрей не смог добиться встречи с Лжедмитрием III в Ивангороде. Король отправил несколько писем с предложением союза против Польши, обещая шведскую помощь и признание его русским царем. За это Лжедмитрий должен был «привести в исполнение